Глава 1. Смит

Пара по психологии и педагогике дошкольного образования должна была вот-вот начаться, и в большом лекционном зале колледжа Карри собралось много людей. Ещё бы: один из базовых курсов привлекал студентов сразу двух смежных специальностей, не говоря уже о любителях “всестороннего развития”. За огромными окнами разгорался сентябрь. Утреннее солнце поблёскивало на деревьях, умытых ночным дождём.

— Кошмар, сколько народищу… — Дженни круглыми глазами оглядывала амфитеатр одинаковых стульев с откидными столиками, стремительно заполняемый людьми.
— Угу, — Пенни подперла щеку ладонью и поковыряла шариковой ручкой надорванный корешок учебника, не то скучая, не то задумавшись.
— Ну что ты киснешь? Новый год — новая жизнь! Ну, то есть учебный год... Ну, не важно. Ремонт вон какой отгрохали. Хоть задница не будет деревянной как те старые лавки, — Дженни поёрзала на месте, притираясь пятой точкой к новому сиденью.
— Ничего я не ки... кисну… — отозвалась Пенни, подавляя зевок, и вздохнула так тяжело, будто ей и впрямь было душно. — И мне нравились те старые лавки.
— Ага, как в церкви, — Дженни хмыкнула и, казалось, даже отвлеклась от темы, но отрешённый взгляд Пенни, воткнувшийся в столик, не мог оставить её подругу равнодушной. — Вот бы я переживала, что мусор сам себя вынес! — выпалила она шёпотом и склонившись к Пенни ближе, чтобы не привлекать внимания к их разговору.
— Вот только не начинай…
— А я что? Я говорила, что он — тот ещё сукин сын. И пожалуйста! Месяца не прошло, а он уже с какой-то п… — она проглотила неприличное слово, потому что сзади усаживались люди, и закончила фразу безмолвно, одним взглядом, скорчив недовольную рожу.
Пенни, не удержавшись, прыснула со смеху, но повеселела лишь на минуту. Сегодня утром она обнаружила, что её бывший парень обновил статус на "в отношениях с", и теперь ей было противно и стыдно за глупую надежду, что они ещё могут помириться.
— Да ладно, пофиг, — отмахнулась Пенни и, раскрыв тетрадь, поставила в верхнем углу дату "Sept.05.2003", по привычке нарисовав вместо последнего ноля синее сердечко.
— Ну нет, я не собираюсь вот на это, — Дженни обвела рукой лицо подруги, — весь день смотреть. Я тебя как-нибудь развлеку.
— Как? — оторвавшись от тетради, Пенни тут же оживилась, но не в приятном смысле. — Как ты собираешься меня развлекать? — в её голосе слышалась совсем не притворная обеспокоенность.
Однако Дженни её не слушала. Накручивая на палец длинный чёрный локон, она оглядывала зал и шумящих студентов в поисках не то вдохновения, не то несчастной жертвы очередного "гениального плана".
— Мм… Что же, что же... — приговаривала она себе под нос, не замечая, что подруга тыкает её задним концом ручки в плечо. Ей нужен был один конкретный человек, не обремененный официальным статусом отношений, симпатичный, но не слишком и, разумеется, достаточно умный, чтобы понять, что это всего лишь шутка. — Ооо, я всё придумала!
— Как я боюсь этих слов… — шепотом ужаснулась Пенни.
— Эй, ты! Смит! — вдруг воскликнула Дженни на весь лекторий.
Не считая любопытных и недовольных, несколько человек обернулись, полагая, что обращаются именно к ним. Кудрявый рыжий парень в толстовке даже привстал с громким "Чё надо?"
— Да не ты! — отмахнулась Дженни. — Вот ты, да, иди сюда. — Она замахала рукой, подзывая высокого темноволосого парня, сидевшего на два ряда ниже и правее них.

Этот Смит смотрел на девушек озадаченно, по странному, как будто грустному лицу блуждала тень сомнения. Пенни он показался смутном знакомым, хотя это было неважно: не всё ли равно, перед кем позориться? И всё-таки, помедлив, парень встал, поднялся и, аккуратно перегнувшись через крайние от прохода сиденья, спросил:
— Чем могу помочь?
Пенни старалась не смотреть на него и вообще хотела бы сделать вид, что не имеет к происходящему никакого отношения. Барабаня ручкой по тетради, она изучала лампы на потолке в противоположном конце лектория.
— Приве-ет, — протянула Дженни, медово улыбаясь. — И снова мы с тобой в одной аудитории, да? Тесен мир. Как лето прошло? Как твоё ничего?
Смит всё ещё переводил внимательный, выжидающий взгляд с одной девушки на другую, но Пенни понимала, что ещё секунда, и его растерянность сменится раздражением. Дженни тоже это понимала, поэтому перешла к сути:
— В общем! Моя подруга... вот она, кстати, Пенни, поздоровайся.
— Привет, — бросил Смит бесцветно.
Пенни выдавила виноватую улыбку.
— Да, вот. Так вот, Пенни намедни бросил один бессердечный мудак, и она теперь, так сказать, в свободном плавании, если ты понимаешь, о чём я...
— Я-ясно, — произнёс он с той неповторимой интонацией, за которой обычно следуют слова: "Тогда я лучше пойду". Однако он не ушёл, а Пенни, поняв, куда её сумасшедшая подруга клонит, попыталась незаметно пнуть её под стулом.
— Ну ещё бы не ясно! Ты же, вроде, умный парень? Стипендиат, да? Так вот. Моя подруга хотела бы снова, мм... забраться в седло, и она интересуется, не хотел бы ты при... — она осеклась, зашипела от боли, но выпалила: — О-одолжить ей ручку?!
Пнуть незаметно не вышло. Старые сплошные парты и лавки подходили для этого больше новых стульев. Дженни дёрнула отдавленной ногой, толкнула коленом откидной столик, лежащие на нём тетрадь и пенал полетели на пол, а Пенни, вцепившись в её колоть, наконец-то оторвалась от изучения потолка и с неподдельным ужасом уставилась на парня. Смит всё ещё стоял, подавшись к ним и неудобно перегнувшись через крайнее сиденье. Он посмотрел на морщившуюся от боли и рвущегося наружу смеха Дженни, на выпучившую глаза и покрывающуюся пунцовыми пятнами Пенни, а затем на синюю шариковую ручку, которую последняя сжимала в кулаке, и постепенно озадаченность в его взгляде сменилась... чем-то вроде разочарования. Он чуть кашлянул, поджал тонкие губы и, медленно выпрямившись, вернулся на своё место, не сказав ни слова.

— Ты совсем сдурела?! — прошипела Пенни, неласково дёргая подругу за кудри.
— Ай! Зато ты больше не грустишь! — сдавленно хихикала Дженни, всё ещё морщась и пытаясь, не вставая, поднять с пола свои вещи.
— Да, потому что я в ярости!..
— Ой, какие мы нежные!.. Тц, всю ногу мне своим копытом...
— Тебе нравится, да, когда я за тебя краснею?!
— Да, мне нравится смущать людей, а что?
— Напомни, почему я с тобой дружу?!
— Потому что я такая безбашенная хулиганка, а ты — нежная стесняшка, и мы отлично дополняем друг друга?
— Неужели?! И как ты посмотришь на то, что нежная стесняшка тебе сейчас космы выдерет?..
— Вот, держи.

За перепалкой они не заметили, что Смит вернулся к их ряду и теперь стоял, как ни в чём не бывало протягивая Пенни ручку.
— Эээ... — замялась она, неуверенно протягивая руку. — С-спасибо... — голос предательски дрожал, а лицо теперь было полностью малиновым.
Он улыбнулся — коротко и не то чтобы дружелюбно, а скорее вежливо и как-то нервно, после чего вернулся на своё место и больше на них не смотрел. Пенни смотрела ему вслед, желая провалиться сквозь землю. Пожалуй, было бы менее неловко, если бы он над ними посмеялся или разозлился.
— Чё это? — из оцепенения её вывела Дженни, выхватившая ручку из онемевших от стыда пальцев.
Это была самая обычная шариковая ручка-автомат, но на гладком белом корпусе золотым буквами было написано "Братья Евангелисты. Его слово — золото".