Эдриен совсем забыл, что Ингвар просил предупредить о конце занятия, и вспомнил об этом, лишь когда позвонили в дверь. Стыдно, но забавно. Эдриен Смит — всегда такой организованный, такой исполнительный, такой ответственный... Он забыл о стремительно бегущем времени и даже ни разу не взглянул на часы. Забыл, что не успел поужинать и что весь день провёл на ногах. Он не подумал даже о том, что и Ирен могла устал тоже и даже вымотаться сильнее из-за их небольшого эмоционального коллапса. Он волевым решением отбросил в сторону лишние переживания и рефлексию и вернул события вечера в намеченное русло, однако всё то, что было отброшено, так и валялось там, на обочине сознания — смятое, изломанное, надорванное... Но результат, несомненно, стоил затраченных усилий. Ирен тоже будто бы забыла обо всём на свете, выходящем за пределы книжной страницу, и так увлеклась, так оживилась, что не сумела как следует натянуть маску бесстрастной отрешённости, не превратилась в ту фарфоровую куколку, не поднимающую глаз. Видимо, один из её внутренних барьеров всё-таки сломался: «История любви» протаранила его на полном ходу.

— До встrечи, Эдrиан?

— До встречи, Ирен. Ещё увидимся, — кивнул Эдриен с мягкой улыбкой. — Доброй ночи.

— Добrой ночи.

Он проводил девушку и её новое безразмерное одеяние взглядом и, когда она скрылась за дверью, вздохнул не то задумчиво, не то с облечением. Должно быть, он сделал это слишком явно или же смешанные чувства отразились на его лице, раз это заметил Ингвар.

— Всё… хорошо?

— А?..

— Мне кажется, или что-то пошло не так? Надеюсь она ничего не начудила, а то, право слово, она может…

— О-о, нет-нет, ну что вы! — Эдриен отмахнулся и замотал головой. — Нет, Ингвар, она просто прелесть и отлично справилась сегодня. Немного расстроилась, но зато мы уже попробовали читать по слогам и... знаете, что? Она понимает ноты, — сообщил он с улыбкой, устало прислонившись к дверному проёму и потирая шею. — Ну или... помнит?.. В общем, не суть. Эмм... Если вас это не затруднит, можно попросить? Я это только предполагаю пока, но... мхм... Давайте ей слушать музыку. Лучше со словами, лучше разную, чтобы понять, что ей больше по душе, — он снова замолк и вздохнул, глядя на дверь, будто угадывая за ней присутствие Ирен. — Серьёзно, она умница. Сегодня был какой-то... прорыв.

— Что ж, это хорошо.

— Да.

— Сообщите, пожалуйста, когда вам будет удобно в следующий раз, хорошо?

— Конечно, я напишу вам завтра, — кивнул он согласно и отлепился от косяка. — Ещё раз извините, что так вышло. Мы действительно увлеклись, и я забыл вам сообщить... Да что уж теперь. Доброй ночи.

— Всего доброго, Эдриен.

Они пожали руки, и когда входная дверь за широкой спиной в мотоциклетной куртке закрылась, Амалиэль... наконец разразился гневной тирадой о том, как тяжела участь игрушечных медведей...

Эдриен слушал его вполуха. Выйдя на балкон, он сперва посмотрел, как Ингвар и Ирен уезжают, затем дождался, когда затихнет рёв мотора, потом ещё немного постоял, бесцельно глядя на тёмное небо в белёсых вертикальных росчерках городской иллюминации, пока не стало прохладно, и только потом вернулся в гостиную. Как и в первый раз, он ничего не сказал Ингвару о странностях Ирен, хотя его наводящие вопросы при желании можно было истолковать как недвусмысленный намёк: Игвар знает. Ну ещё бы: Эдриен провёл с ней всего несколько часов за два дня, а там она живёт, там она всё время на виду, и было весьма самонадеянно полагать, что он единственный стал свидетелем острых эмоциональных кризисов Ирен. Может, им всё-таки стоило это обсудить, но, потянув за одну нить в этом клубке, можно было невольно затянуть другие неприятные узлы. В конце концов, и Ингвар, и он сам не то чтобы обычные люди.

Эдриен закрыл балконную дверь, провёл пальцами по клавишам фортепиано, взял с пюпитра оставленную тетрадь и перелистал свои подростковые влюблённости, надежды и мечты. Подумать только: ведь когда-то он всерьёз допускал мысли о карьере музыканта. Сколько часов просидел перед таким же чёрным лакированным монстром, разрывающим сердца в клочья, сколько конкурсов выиграл, а сколько проиграл... даже вспомнить страшно. Стыдно, но забавно. Усмехнувшись, Эдриен окинул взглядом пустую комнату. При желании он мог бы вызвать к жизни ещё не остывший образ пушистого белого сугроба на вытертом узоре ковра. Хотя от него, конечно, не осталось и следа, ведь Ирен превратила снег в новые ледяные цветы, на этот раз — целых три, которые...

— О, ч-чёрт!..

Растёкшаяся по столу вода лились звонкой капелью на пол, потому что хрустальный букет таял на глазах. Поспешно отбросив ноты, Эдриен сгрёб скользкие ледяные обломки и кинулся на кухню, чтобы бросить эти жалкие остатки "подарка" в раковину, но не успел он сделать и трёх шагов, как забытое на люстре ледяное кружево сорвалось и окатило его водой с головы до ног. Остаток вечера в компании ведра и тряпки тоже был весьма отрезвляющим. Амалиэль смеялся до колик.

<a href="https://music.yandex.ru/artist/5112">Sarah Connor</a>

--

[html]<iframe frameborder="0" allow="clipboard-write" style="border:none;width:614px;height:556px;" width="614" height="556" src="https://music.yandex.ru/iframe/playlist/music-blog/1620">Слушайте <a href="https://music.yandex.ru/playlists/0da2f2d6-77c9-e556-7959-e4f5dc02f152">С гитарой у костра</a> — <a href="https://music.yandex.ru/users/music-blog">Яндекс Музыка</a> на Яндекс Музыке</iframe>[/html]

<iframe
        width="720"
        height="405"
        src="https://rutube.ru/play/embed/886ea6f3c5542e7f35122865bda182dd"
        frameBorder="0"
        allow="clipboard-write; autoplay"
        allowFullScreen
      ></iframe>

[indent] Здравствуй, дорогой будущий я.

[indent] Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и хорошем расположении духа. Если нет — мне жаль, как никому другому. Не знаю наверняка, зачем пишу это тебе, но Джек, благослови его Господь, сказал, что письмо должно помочь высвободить часть подавленных эмоций, и что важно не столько содержание, сколько сам процесс и ощущения в моменте и по итогу. Пока что я испытываю исключительно сопротивление, и затея кажется мне дурацкой. Одно дело, когда человек имеет склонность к письму, и совсем другое — когда его достижения на литературном поприще ограничиваются школьными сочинениями, максимум — студенческими эссе. О художественной ценности нашей дипломной работы вообще лучше не заикаться, допустить такую глупую ошибку на титульном листе и даже после десяти проверок её не заметить... Ладно, речь не об этом. Было велено писать всё, что придёт в голову, но, в основном, пожелания, раз уж это задание совпало с днём нашего рождения.
[indent]Поэтому хочу пожелать тебе, дорогой Эдриен, вернуться в стезю преподавания. Знаю, сейчас это кажется невозможным, но в будущем, смею надеяться, обстоятельства не будут столь давлеющими. Господи, как же я пафосно звучу — сейчас перечитал эту строчку и треснул себя по лбу. И всё же. Мне очень этого не хватает, как ни крути. Может, однажды наш ангельский попутчик перестанет вести себя так вызывающе в самые неожиданные моменты? Да и я сам перестану сравнивать настоящее и прошлое. Как раньше уже не будет, смирись, брат, и, возможно, нам удасться построить нечто новое на том фундаменте, который всё-таки уцелел? Неужели для этого тебя вытянули с того света? Для сомнений? Страха? Если шарахаться от всего, что так или иначе связано с Пенни, лучше тогда сразу переехать в Орегон и заделаться лесорубом. Будем жить в хижине, охотиться на белок и продавать их чучела квакерам. Не пойми меня неправильно, мне нравится продавать книги, но, когда я вспоминаю, как Мартин читал это "щто", или как они строили теории о том, кто украл хомяка, или как мы ездили в планетарий, у меня сердце кровью обливается. Я так, чёрт возьми, люблю возиться с детьми, что готов это делать хоть бесплатно, жить там и спать на матрасе, подъедая сухие макароны с поделок. Меня это злит.