ПАТРИК КАРТЕР

• Прозвище: Гула;
• Пол: мужской;
• Возраст: 25 лет;
• Ориентация: би;
• Род занятий: наемник, член группировки «Калигула».

• Фракция: обитатель (третий ранг);
• Проживание: нижний Деймос;
• Позиция: против системы.

Прототип внешности - Даниэль Бедеров.

Внешность

Смешение генов человека и мантикоры впечатляет. Патрик высок (без малого два метра), статен, широкоплеч. Кости, сухожилия и суставы очень крепкие. Жировая прослойка развита плохо, он жилист и мускулист, но не тяжеловес – это не способствует скорости и ловкости. Сильные руки, сильные ноги, крепкая спина – Патрику не нужны специальные физические тренировки, ведь он отлично упражняется, пробегая за день по десять и более километров по пересеченной местности в зоне отчуждения. Это в его природе, заложено буквально в генах и закреплено многолетней привычкой.
Кожа смуглая, загорелая от длительного пребывания на солнце. Повышенная регенерация помогает ранам быстро заживать, но светлые следы на смуглой коже все равно видны хорошо. Самый большой – на спине: три полосы наискось от когтей сциллы, то ли решившей им отобедать, то ли затеявшей брачные игры. Самый заметный – на лице: справа от виска до середины щеки и через бровь до верхнего века от клыков Авеля, с которым они никогда особо не ладили.
Самой, пожалуй, примечательной деталью облика Патрика является хвост. Не такой большой, как у его чистокровных диких собратьев-мантикор, но все же достаточно массивный, чтобы засунуть его в брюки было неудобно, а вот использовать в качестве оружия – наоборот, очень даже. И Патрик отлично с ним управляется, так что это не просто странный рудимент, но практически дополнительная конечность. Во всяком случае, уцепиться им за что-то или ударить с размаху может. Трогать без разрешения или наступать не рекомендуется, если не желаете остаться без зубов.
Хвост неравномерно покрыт мелкой коричнево-черной чешуей и по центру наружной стороны порос редкой черно-рыжей шерстью. Собственно, такая шерсть растет вдоль всего позвоночника, на кончике хвоста собирается пушистой кисточкой, а на голове переходит в густую гриву (довольно мягкую, если сравнивать с шерстью настоящей мантикоры). Чешуя так же рудиментарно присутствует на шее и плечах, на спине, на внешней стороне бедер и на пояснице ближе к основанию хвоста. При трансформации нарастает сильнее, проступает на руках или ногах, но потом облазит.
Еще одним индикатором мантикоровых кровей являются ногти. То есть, когти. То есть, что-то среднее, при обращении вытягивающееся в два раза и представляющее собой не только опасное оружие, но и приспособление для передвижения по поверхностям, для этого не предназначенным (стены или даже потолок). Соответственно, крепости этих образований достаточно, чтобы выдержать немалый вес мутанта и не оставить его без пальцев. На ногах тоже когти, и подобрать обувь - это целая проблема.
Лицо Патрика прямоугольное, вытянутое, черты его крупные. Густые прямые брови, большие темные глаза, длинный прямой нос, пухлые губы, широкий волевой подбородок… В общем, когда Патрика отмыли, побрили и постригли, он оказался очень даже красивым парнем. Разве что вертикальные зрачки смущали и необычно широкая радужка, а еще острые клыки, хорошо заметные, когда он скалится или ухмыляется. Уши большие, язык шершавый как у кошачьих, чтобы вылизываться.
К одежде Патрик всегда предъявляет два требования. Первое – это удобство. С учетом всех особенностей тела, мутант нуждается в такой одежде, которая бы не стесняла его движений, и которую можно было бы легко скинуть при необходимости. На все брюки сзади в обязательном порядке нашивается молния, чтобы при желании Патрик мог выпустить хвост или спрятать его обратно. Крой свободный (хвост длинный и толстый, в облегающую штанину его просто не засунешь). В общем-то, его устраивает сделанная на заказ форма «Калигулы», поскольку отвечает и первому, и второму требованию – крутости. Одежда должна подчеркивать статус наемника и маскулинность мутанта, одновременно и выглядеть устрашающе, и привлекать к себе восхищенные взгляды. Да-да, все самцы любят покрасоваться. Так, например, очень круто выглядит его новая кожаная куртка с множеством ремней и заклепок. Под ней или под кителем формы Патрик, как правило, ничего не носит, потому что жарко. Без верхней одежды же может нацепить какую-нибудь майку или футболку, или кожаный жилет – на нем все смотрится хорошо. Цвета предпочитает темные снизу и светлые сверху, чтобы, к примеру, белая майка контрастировала со смуглой кожей.
Обувь, как уже говорилось выше, это целая проблема. Когти на ногах быстро приводят ее в негодность, постричь или втянуть их нельзя, поэтому Патрик ценит добротные кожаные берцы, особенно с тяжелыми, подбитыми железом носами. Или же просто бегает босиком – как вариант.
Ко всяким украшениям и аксессуарам мутант относится равнодушно. Иногда таскает на шее красивый кулон, который сделал сам из кожаного шнурка, металлических бусин и когтя сциллы, иногда повязывает бандану на манер шейного платка или на лоб, чтобы пот не заливал глаза на тренировках.
Голос у Патрика глубокий, но не такой низкий, каким мог бы быть. Раскатистое утробное рычание звучит угрожающе, он умеет урчать и мурчать как мантикора из-за особенностей строения носоглотки.

Характер

• Цели: выживание, познание мира цивилизованных людей, вредительство системе и ее представителям - самое милое дело;
• Страхи и фобии: боится яркого света и электричества, к молниям и грозе снаружи немного привык, но все равно неприятно.

Характер у Патрика не самый легкий. Долгая жизнь в лаборатории и зоне отчуждения сделала его жестким и грубым, пробивным, таким, который бьется за каждый кусок мяса, ревностно охраняет свою территорию и сражается за жизнь. Он боец, охотник, он хищник по своей природе.
К окружающему миру относится настороженно, но даже страх перед чем-то порой не может укротить его любознательности. Все-таки теперь, когда не нужно ежедневно выживать, а кругом так много возможностей, сложно удержать на лице злобный отпугивающий оскал. Патрик не без удовольствия пробует новое, учится, разнюхивает и, порой, слишком жадно хватает сразу много, опасаясь, что вот-вот сейчас придет кто-то и все у него отберет.
В отношении других людей у него двойственные чувства: с одной стороны, природа мантикоры велит сторониться и врагов, и сородичей; с другой стороны, человеческая природа требует находиться в группе. В итоге получается нечто среднее: Патрик воспринимает свое ближайшее окружение как некую стаю, где у каждого есть свое место и своя роль. К членам группировки сравнительно недавно начал испытывать что-то вроде привязанности, но к новым людям все равно относится настороженно. Его легко оскорбить или задеть, и обида эта может продержаться долго, если вовремя не спохватиться - мутант довольно мстителен, тут уместен принцип «зуб за зуб». Лучший подкуп в этом случае – еда или что-то другое, что ему придется по вкусу.
Четко разделяет все на свое и чужое. Уважает собственность и право, не любит, когда у него что-то отбирают, что угодно: еду, подушку или место на диване, право голоса, какую-то интересную возможность. С осторожностью относится к кормящей руке, старается не кусать ее, но и ласкаться тоже не стремится. Тому, кто заслужил его уважение и благодарность, будет предан до последнего вздоха. Терпеть не может сидеть на цепи в прямом или переносном смысле.
Бывают моменты, когда Патрик весел и игрив, хочет внимания и ласки, но редко кому удается увидеть его в таком состоянии. Если этот мутант позволят кому-то чесать себя за ухом и при этом не рычит, этот человек – избранный и много для него значит.

Способности

• Фракционные: нет.
• Дополнительные: фантом, мутация/изменение собственного тела, регенерация.
• Иные боевые навыки: недурно метает ножи и уже дружит с пистолетом, пока в процессе обучения стрельбе из автомата. Из-за когтей, клыков, хвоста, большой физической силы и ловкости, которую применять умеет и любит, является весьма опасным противником в рукопашном бою.

Дополнительно

Гула – прозвище, полученное от Гидеона в честь греха чревоугодия за прожорливость. Картер – фамилия куратора в лаборатории, который дал ему имя (читай кличку).
Не все то, чему Патрик научился у людей, полезно. К примеру, он пристрастился к сигаретам и не дурак выпить. Любит прогуляться по борделям, ввязаться в драку.
Теперь охота для него – не способ выживания, но скорее спорт, и все же Патрик никогда не бросает свою жертву, считая это расточительством. Не одобряет убийства ради забавы. Убил – жри, не хочешь жрать – зачем было убивать? Исключением является, естественно, оборона, когда в схватке либо ты, либо тебя, а еще, пожалуй, месть.
У Патрика острый нюх и слух, строение глаз позволяет видеть в темноте, а еще у него есть такой своеобразный внутренний компас, который позволяет хорошо ориентироваться на местности и всегда находить дорогу домой.
Как и любой обитатель, Патрик крайне уязвим для телепатического и эмпатического вмешательства вплоть до летального исхода.
Примерно раз в месяц в Патрика наступает своеобразный период "гона" - когда гормоны бушуют, звериная натура просится наружу, кровь закипает от желания спариваться. В это время на глаза ему лучше не попадаться, да и зная такую свою особенность, мутант обычно заранее отправляется на длительную прогулку в зону отчуждения, где может перебеситься в свое удовольствие и никого при этом не покалечить.

Биография

Эксперимент по созданию гибридов человека и мантикоры дал положительные результаты только с третьей попытки. Все образцы первой группы погибли один за другим в течение года из-за сбоев в работе сердечнососудистой системы. Вторая группа протянула дольше – пять лет, но интеллект подопытных оставался на уровне животного, исправить дефект не получилось, и материал, к большому сожалению, пришлось уничтожить. Над третьей группой ученые работали дольше всего, использовали новейшие разработки компьютерного моделирования, проводили массу разнообразных тестов биоматериала, исправили все видимые и предполагаемые дефекты кода. И вот, наконец, в лаборатории появился целый выводок крепких, здоровых и активных малышей. Они были похожи на человеческих детенышей, только очень волосатые и с хвостами.
В специально оборудованном инкубаторе десять образцов спали, играли, изучали себя и друг друга и росли не по дням, а по часам на питательном субстрате из белков, жиров и витаминов с добавлением молока мантикоры. Поначалу. Когда карапузы начали драть обшивку стен, кураторы насторожились. Когда один малыш, заигравшись, почти отгрыз другому хвост, они напряглись. Когда же один из кураторов во время осмотра подопечных лишился двух пальцев – обиделись, наверное.
Самое раннее воспоминание Патрика связано как раз с куратором: человек в белом халате, маске и перчатках – мистер Картер. Он осторожно ощупывает живот своего подопечного – большой, кругленький, мягкий живот, покрытый нежной золотистой шерсткой. В глаза мальчику бьет яркий свет, больно, маленькие руки и ноги плотно сжимают неудобные и холодные металлические скобы. Он дергается и неуклюже бьет хвостом, но потом его тоже зажимают. Пытается открыть рот, но намордник плотно сдавливает челюсти. «Тихо-тихо, еще немного потерпи», - глухой голос из-за маски-респиратора на лице ученого. Он обманчиво-ласково гладит мальчика по голове, пока подключает электроды, а потом вонзает тонкую длинную иглу ему в плечо, затем в шею, затем в пах. Колет палец и предплечье, скальпелем соскабливает чешую с запястья и еще много всего другого неприятного и болезненного делает. Но все это цветочки в сравнении с тем, что всегда случается в конце: свет гаснет, а потом вспыхивает очень-очень ярко, ударяя лучом в глаза, и от металлических скоб все начинает жечь, колоться и чесаться. Мышцы под действием тока конвульсивно сокращаются до боли и онемения, сердце колотится так, что, кажется, сейчас пробьет грудную клетку. В следующий раз, когда Патрик услышит потрескивание трансформатора, он забьется под прозекторский стол. Однажды дотронувшись до железной решетки в своем вольере, он больше не подойдет к ней и на шаг, пока красная лампочка с той стороны не погаснет и за потрескивающими от тока прутьями не появится мистер Картер. Это он назвал образец номер двадцать семь Патриком. Он же и научил своего подопечного не доверять людям, особенно людям в масках.

Основной целью эксперимента было создание универсальных ищеек-разведчиков, способных автономно существовать в условиях зоны отчуждения. Их собирались вывозить за территорию города со специальными отрядами цепных псов для патрулирования, разведки, поиска и отлова мутантов в первую очередь. Способность к созданию фантома так же была бы полезна при операциях под куполом, когда пробраться в заданную локацию извне без потерь невозможно.
До двенадцати лет жизнь Патрика проходила по такому расписанию: подъем, физическая нагрузка, кормежка, учебная нагрузка, кормежка, отдых, физическая нагрузка, кормежка, отбой.
Вставали в семь, ложились в двенадцать, послеобеденный сон занимал около часа. Молодые растущие организмы мутантов нуждались в хорошем сне и качественном питании, и если с первым дело обстояло как и у большинства нормальных людей, то на втором гены мантикоры «отрывались по полной». Мутанты не ели, они буквально жрали. В день один образец мог употребить от семи до десяти килограммов сырого мяса или заменяющего его субстрата, но проблема заключалась в том, что а) прокормить такую ораву не хватит бюджета проекта, б) наевшись от пуза, мутанты были способны только спать, в) попробовав сырого мяса (к примеру, после тренировочных выездов в зону отчуждения) они отказывались от его заменителей. Поэтому в еде мальчиков-мантикор ограничивали, давали понемногу и строго в определенное время, делая ставку на разнообразие и вырабатывая рефлекс. Патрик был одним из самых прожорливых, однажды он даже умудрился снять намордник, который на выезде надевался в обязательном порядке, и этого он не забудет никогда: первую кровь, первую жертву, этот дивный свежий и необычайно яркий вкус натурального мяса.
И все же, несмотря на хищную тягу, это были не животные, а мутанты, полулюди, и мозг у них был фактически человеческий, а значит, и их способности к сознательной деятельности можно было развивать. До какой степени? Ученым было интересно, и этот интерес, вероятно, сыграл против них в последствии. Мальчики-мантикоры чрезвычайно быстро обучались, особенно при регулярном позитивном подкреплении. К десяти годам все они очень хорошо читали, писали, считали, решали довольно сложные логические задачи, но всем же им не хватало усидчивости. К примеру, им мешал пресловутый голод или физическая усталость после тренировки. Особой интерес к изучению всего подряд, что было в зоне досягаемости, проявляли только двое из десяти подопытных, в том числе и Патрик. Если все же сравнивать с животными, то в группе шимпанзе он бы первым взял палку, чтобы достать банан. А потом прибил бы этой палкой соседа, попытавшегося этот банан у него украсть.
Физическая нагрузка была разного характера: стандартные комплексы упражнений, полосы препятствий, специальные курсы разведки, техники боя. Способности тела мутанты развивали хорошо и активно, даже с удовольствием, поскольку, проведя целую ночь на цепи за решеткой, любому захочется размять ноги. А если твой организм для нормальной работы нуждается в ежедневном кроссе на десять километров – тем более. Патрик не был лучшим, но и никогда не приходил последним; он был одним из тех, кто получает удовольствие от процесса, а не от результата, и таковым бы и оставался, если бы время стремительно не бежало вперед.
Вскоре мальчики превратились в подростков. Половое созревание мантикор начинается довольно рано, а потому уже к пятнадцати годам из десяти образцов осталось только пять: они просто загрызли самых слабых, когда начались спарринг-бои. Тут волей-неволей начнешь вперед рваться. Никто их не стравливал нарочно, природа просто брала свое, естественным путем избавляясь от биомусора. Но ученые были недовольны таким поворотом событий. Погибшие образцы пусть и не были гениальны в решении головоломок и в поиске взрывчатки, но вполне соответствовали заявленным экспериментом параметрам; не говоря уже о том, что за пятнадцать лет в них было вложено много сил, времени и кредитов. Отныне спарринг-бои тоже проводились в намордниках и в специальных ошейниках с электрошокерами. Руку на кнопке держали наблюдающие из-за бронированного щита кураторы. Как они ненавидели эти бесстрастные лица, наполовину скрытые масками!.. Кто бы знал. Причем, ненавидели все они без исключения, и тут случилось нечто, чего кураторы не могли предвидеть: подопытные скооперировались.
Мантикоры – существа, ведущие одиночный образ жизни. Они не сбиваются в стаи, не мигрируют группами, во время гона самцы сталкиваются по двое, максимум – по трое. И даже пары они создают только на время беременности и родов, когда самец охраняет логово и таскает еду. Как только на свет появляются детеныши, он вполне может сожрать свое потомство, если с его «избранницей» что-то случится. То, что происходило в лаборатории в следующие два года, определенно выходило за рамки поведенческих норм мантикор. Опытные образцы проявляли чисто человеческую склонность к социальному взаимодействию: ученые замечали, что на тренировках они переговариваются жестами или шепотом, слышали, как ночью они перестукиваются через стены смежных вольеров. Впрочем, это не помешало им порвать еще двоих на выездах в зону. На свою беду кураторы решили, что такое отклонение есть благо и будет очень интересно изучить поведенческую девиацию, внезапно проявившуюся на фоне жестокой грызни между озверевшими подростками.
Социализация людей-мантикор обернулась заговором и привела к смерти куратора и двух охранников. Патрик симулировал и жаловался на боль в желудке, полночи выл, не давая спать соседям, а когда мистер Картер явился, чтобы проверить его, подкараулил за дверью. С каким жестоким наслаждением он прижучивал ученого его же электрошокером – не передать словами. На вкус мужчина оказался слишком жестким, но вполне съедобным. Охранники были чуть мягче.

«А мне понравилось», - усмехался другой мутант, ковыряя в зубах острым языком. Прутья намордника мешали, скованные за спиной руки занемели, хвост чесался. Они уже час тряслись в холодном железном кузове грузовика, который катил по разбитой дороге в глубоких колеях в сторону от шоссе на космодром. Куда их везли? Подальше от огороженной территории, чтобы вдоволь позабавиться и погонять мутантов, а потом, разумеется, пристрелить – таков приказ. А на что они надеялись, покушаясь на жизнь ученого? Во избежание повторения инцидента списывали всю подопытную группу, финансирование урезали, блок для содержания мутантов уже отдали под какой-то другой проект. Их признали слишком опасными для службы системе.
Двое цепных псов, сидевших у задней двери, косились на них своими тупыми бессмысленными глазами и поглаживали пистолеты на полном заряде. Патрик старался не смотреть на них. Он вообще старался не думать, потому что, когда начинал, становилось страшно. Там в лаборатории, когда разрабатывали план покушения, мутанты рассчитывали только на месть и знали, к чему это приведет, но… Тогда смерть была в теории и где-то впереди, у нее не было лица и не было этой униформы, не было этого оружия в сухих и жестких сильных руках.
Всего цепных псов было пятеро – еще двое сидели в кабине плюс один за рулем. И все они как на подбор – здоровые, сильные, а главное – вооруженные и опытные. На что могли надеяться мутанты, приговоренные к расстрелу после выступления в качестве тренировочных мишеней? Семнадцатилетние парни, только мохнатые с хвостами. Трое, включая Патрика – они сидели и ждали своей участи, периодически подпрыгивая на железных скамьях, когда грузовик наезжал на очередную кочку на полном ходу. Остановились, вывели, сняли наручники, держа под прицелом, затем выстрел в воздух…
Патрик бежал так, что, казалось, лапы сейчас отвалятся. Именно лапы, а не ноги. С первых лет жизни при сильном стрессе тело мутанта подвергалось непроизвольному, но обратимому изменению: кожа местами покрывалась чешуей, вытягивались когти, выпирали клыки, облик человека приобретал животные черты. Чем старше становились мальчики-мантикоры, тем сильнее были эти изменения, и тем болезненнее проходила трансформация. Завывая и порыкивая от боли, мутанты опускались на четвереньки и могли передвигаться только так. Разум слабел, речь становилась невнятной и бессвязной. Перед глазами все пульсировало черным и красным, они сдирали с себя кожу и кидались на все подряд, сатанея от голода, похоти и ярости. Бежать, бежать, бежать, не останавливаясь, искать, нюхать, захлебываться слюной и бросаться на все, что появляется на пути…
Патрику просто повезло. Его ошейник повредили, когда он пытался дать деру на стоянке – цепной пес ударил его прикладом, но мутант дернулся, и удар пришелся по застежке. Снять ошейник – первая мысль, которая пробилась сквозь красный туман в голове, а Патрик сделал это как раз вовремя, чтобы получить только легкий разряд тока в руку. Он слышал, притаившись за развалинами дома, как скулили его собратья, дергаясь в конвульсиях – чтобы мутанты не убежали далеко, у псов были кнопки подачи питания на электрошокеры в ошейниках. Проклятая штуковина лежала рядом и навязчиво потрескивала, вызывая в памяти страх и ненависть, и Патрик схватил камень, чтобы разбить ее, но… притих. Его искали. Оставаться на месте было равно самоубийству, и он побежал снова – благо, что на тренировках сумел изучить окрестности, чтобы уйти от погони. Хотя какой там погони? Так, объехали кругом, постреляли в воздух. Сбежал и сбежал, не велика угроза, и потеря тоже невелика, а в рапорте напишут как положено.

Во время одного боя еще тогда, в лаборатории, Патрика чуть не загрызли. Соперник вцепился ему в плечо и прокусил до кости, разорвав сосуды, а тот лежал, обессиленный, и уже почти не сопротивлялся, чувствуя, что смерть рядом. Он мог умереть, но не умер. В какой-то момент, когда превосходивший в весе мутант навалился на Патрика, тот вдруг почувствовал… что-то. Это сложно описать словами. Словно открылось второе дыхание, словно внутри прорвался какой-то скрытый силовой ресурс, словно внутренний зверь вдруг захотел вырваться на свободу – это безотчетное стремление биться до последнего, рваться вперед, цепляясь зубами и когтями. Инстинкт выживания.
Теперь все было точно как тогда, только раз в десять сильнее и ярче, и не один раз в одном бою, а изо дня в день, каждый день на протяжении многих лет. Патрик ушел довольно далеко от города (голодного ноги кормят) и зачастую даже не обращал внимания, куда бежит, преследуя добычу. Ему встречались мантикоры, но он обходил их стороной. Вообще крупных хищников он старался сторониться и привык быть осторожным, когда заходит на чужую территорию или чует посторонний запах на своей.
Встречал он и других мутантов, многие из них были близки к людям и даже вставали на задние лапы, но в остальном Патрик был, наверное, единственным разумным существом на много миль вокруг, и тут человеческая природа не играла ему на руку. Он чувствовал себя одиноким. Ходил, искал, пробегал километры, когда находил потухшие костровища или любые другие следы присутствия человекоподобных существ, но все впустую. Глядя на других мутантов, изо дня в день просыпаясь от зверского голода, когда не удавалось найти еду, он боялся, что одичает. Боялся, что погибнет в этой зловещей пустыне руин и свалок в полном одиночестве, потому что его придавит рухнувший столб, стена или крыша, и не будет рядом никого, кто бы помог. Далекое время жизни в лаборатории казалось сном, воспоминания тускнели, память понемногу слабела. Патрик часто разговаривал сам с собой и с ужасом понимал, что забывает многие слова… Тогда он стал искать книги. Книги, газеты, журналы – потускневшие, истершиеся, обгоревшие клочки, которые он находил под завалами, - все это хоть немного, но напоминало о том, кто он есть - не просто животное, не просто мутант. Он обладает этим прекрасным даром мыслить разумно и не собирается его терять. Еще одним маяком была одежда: Патрик носил потрепанную и местами прожженную кожаную куртку и добротный оружейный пояс, у него был рюкзак и сапоги, которые он снимал только во время охоты. Причинные места прикрыть было сложнее, мешался хвост, но вскоре он отыскал штаны по размеру и, проделав сзади дырку, приоделся. Это была не только причуда, но и необходимость: мутант хоть и приспособлен для жизни в суровых условиях внешнего мира за куполом, но его кожа почти человеческая, а ночи случались очень холодные.
У него не было оружия, чтобы защитить себя как это делают современные люди, но здесь, вдали от города и не нужно было ничего кроме хорошего ножа. Патрик нашел такой и бережно хранил. А потом еще один, и еще, а потом, заскучав, решил научиться метать их прицельно, чтобы, например, убивать на расстоянии зловредных и опасных флав. Чуть позже он даже смастерил что-то вроде рогатки, но она быстро сломалась, а найти новой подходящей резинки Патрик не смог.
Чему еще он научился? Двигаться бесшумно. Так, чтобы даже звери не услышали, ведь их слух гораздо более чуткий, чем у мутантов, охоте на которых Патрика обучали изначально. Звери куда быстрее, и он бегал на пределе своих возможностей. Звери сильнее и ловчее, и тут ему на помощь приходила человеческая хитрость и умение просчитывать свои действия на несколько ходов вперед. Он стал искусным охотником и следопытом, и даже если ветер уносил запах жертвы прочь, Патрик мог выследить ее по-человечески, глазами и руками по земле.
И все же, чем старше мутант становился, тем сильнее давил на его плечи груз одиночества. Порой так хотелось поговорить с кем-то, что хоть на стену лезь… Еще ему хотелось хотя бы ночь провести в безопасности, в тепле и на сухой подстилке, наевшись досыта, и знать, что наутро он проснется, потому что выспался, а не от очередного шороха за спиной. Еще ему хотелось самку. То есть, женщину или кого-то, на нее похожую. Потому что с мантикорами, понятное дело, ему не светит: другие самцы просто порвут такого мелкого и слабого конкурента, ведь во время гона человеческий разум бесполезен; потому что мутантов он встречает не часто, а их самку вовсе видел один раз, и то мельком – они обычно не отходят далеко от логова, не охотятся, наверное.
В общем, Патрика тянуло домой. Он долго раздумывал над тем, стоит ли возвращаться, и в раздумьях этих дошел практически до самой зоны отчуждения вокруг города под куполом. Ноги будто бы сами принесли его сюда. Ясное дело, что наведываться в альма-матер мутант не собирался, одно только воспоминание о железных трещащих прутьях вызывало у него нервную дрожь; но есть же еще нижний город… По крайней мере, в лабораториях среди ученых ходили разговоры о тех, кого из этого нижнего города взяли на опыты.
Странное дело: пока Патрик скитался где-то там, за сотню километров, он тосковал по людям. А стоило куполу нового Деймоса оказаться в поле видимости, как вместо этой тоски проснулись злоба и недоверие. Двуногие жестоки. Они хитры, расчетливы и беспощадны. У них нет совести и есть оружие. Они убивают и калечат ради забавы. Тут было, над чем поразмыслить, и мутант отложил свое возвращение до лучших времен, да так бы и скитался поблизости, рискуя нарваться на патруль, если бы не случай.
Решив в очередной раз поохотиться, Патрик довольно близко подошел к черте, которую сам для себя наметил. Выслеживание – обычное дело, но, опускаясь на четыре лапы и беря след, мутант не следит за тем, что говорит ему разум. В зоне отчуждения большей опасностей, взять хотя бы те же патрули, но так же здесь и больше зверья, желающего поживиться человечиной. С подветренной стороны на след жертвы напала мантикора – настоящая мантикора, и на середине пути, когда цель уже была в зоне видимости, они с Патриком встретились едва ли не нос к носу. Завязалась грызня, мутант явно уступал этому крупному самцу, и схватка могла бы закончиться для него плачевно, если бы не подоспел человек. Человека звали Гидеон, как Патрик узнал впоследствии. Он был жестоким, расчетливым и кровожадным, как мутант и предполагал, но помимо этого было что-то еще… Что-то такое, что заставило Патрика ответить «да», когда человек предложил последовать за ним туда, в знакомый лишь по слухам нижний город. Вроде как работа, вроде как жилье, вроде как компания, но наиболее соблазнительной была перспектива отомстить тем ублюдкам наверху, которые содержат людей в клетках. Еще мутанту импонировала общая идея и настрой команды, в которую его привел Гидеон: поставить мир на колени и показать всем, чего ты стоишь на самом деле.

С той встречи прошло уже почти полтора года. Патрик живет в штабе «Калигулы» на полном довольствии и горя не знает. Его ценят, его уважают, вылазки наверх с каждым разом действительно все больше приближают Патрика к заветной цели. Это же делают и постоянные тренировки. Его научили обращаться с оружием, его очень неплохо научили обращаться с оружием. И если ищейкой чаще выступает Лорелея, то в качестве лазутчика Патрик с его умением становиться фантомом просто незаменим. Он все еще носится по зоне отчуждения и выбегает за ее пределы, выматывая себя до предела, когда нет заданий и нужно выпустить пар. В штабе у него свое логово, вход в которое строго по пропускам или с едой. В общем-то, основную часть пропитания мутант сам себе находит, но не всегда.
Целых шесть лет он скитался по руинам человеческого мира, вынужденный выживать и приспосабливаться изо дня в день. Шесть лет - это так много. А до этого семнадцать лет сидел на цепи в лаборатории, имея в качестве отдушины только выезды все в ту же зону – это еще больше. Теперь же ему открылся целый мир, и, жадный до всего нового, любопытный мутант впитывал этот мир как губка. Новые запахи, звуки, вкусы, ситуации, занятия. Новые знания и навыки. Новые люди, которые оказались совсем не такими, какими их Патрик себе представлял, сидя в продуваемой всеми ветрами лачуге на окраине выжженного кислотным дождем пустыря и в темноте вглядываясь в посеревшее изображение на обложке журнала из прошлого века. Не были они похожи и на тех скотов в масках-респираторах, немного смахивали на цепных псов… а большего, собственно, Патрик и не знал.
Кто бы мог подумать, что тот голодный Маугли без штанов и этот наемник в новенькой униформе – один и тот же человек? Патрик сильно изменился за последний год, хотя какие-то привычки сложно искоренить. К примеру, есть руками или рвать зубами сырое мясо. Спать не на кровати, а в гнезде из одеял и матрасов. Выгрызать блох зубами, обходить и метить территорию, бояться яркого света и потрескивания тока в проводах. И пусть все косятся на его хвост и клыки, пусть оскорбляют, нарываясь на драку – ему плевать. Патрик точно знает, кто он есть и чего хочет: жить по-человечески.

Пробный пост

Штаб «Калигулы», комната новобранца, темнота. Тихо настолько, насколько может быть: за стеной кто-то посапывает, в перекрытиях скребутся мыши, за окном мерно гудит вентиляция, где-то внизу в коридоре поскрипывают половицы. Такие обыкновенные звуки, сливающиеся в белый шум и убаюкивающие любого, кто долго жил в нижнем городе, но для Патрика они не привычны и действуют на нервы, не дают уснуть. Чуткий слух улавливает малейшие шорохи, он зарывается головой в одеяло и под подушку, но, пролежав так пару минут, вылезает обратно – слишком душно. Чистое белье шуршит и похрустывает, когда он ворочается, матрас странно пружинит. Мутант пытается найти удобное положение, но выходит скверно, да и постель для него немного маловата: ни вытянуться во весь рост, ни свернуться калачиком. Хвост некуда пристроить – он все время выскальзывает из-под одеяла и со стуком шлепается на пол.
- Да-а… - протянул Картер в темноту сиплым шепотом, - беда-а…
Перевернулся на другой бок, сунул руку под подушку, а подушку – под ухо, полежал… неприятно, потеет; подушка полетела на пол, Патрик снова перевернулся. В другом конце коридора за двумя закрытыми дверьми явно поскрипывала кровать, кто-то постанывал – тихо-тихо, как-то жалобно, и мутанту стоило больших усилий подавить желание подвывать.
Сон упорно его избегал, дальше лежать было бессмысленно. Патрик встал и бесшумно выскользнул в коридор, притворив за собой дверь… А где здесь кухня, интересно? В кромешной темноте он скользил тенью, по привычке стараясь производить как можно меньше шума. Вот эта дверь… Нет, следующая. Сильно пахло хлоркой, это явно не кухня, но тогда что? Что-то большое, светлое, твердое, холодное… Бульк! Лапа соскользнула в унитаз, Патрик резко отдернул ее и ощерился. Поиски продолжились.
Дойдя, наконец, до столовой, Картер на ощупь нашел на стене выключатель, но притрагиваться к нему не спешил. Не любил он все это: электричество, искусственный свет. А еще вечером, когда Алджи щелкнул тумблером, лампочка в холле внезапно треснула и погасла. Память об этом инциденте до сих пор не остыла, Оулдридж тоже не скоро забудет, как Патрик взвизгнул и прыгнул едва ли не ему на голову, сильно оцарапав когтями и больно съездив хвостом по лицу.
Осторожные шаги скользили по холодному кафельному полу, Патрик добрался до холодильника и, дернув дверцу на себя, едва не ослеп: из холодильного ящика хлынул ядовитый белый свет. Мутант отпрянул и зажмурился, замер на минуту, раздумывая. Впрочем, аппетитные запахи, доносившиеся с полок, были слишком соблазнительными.
- Не спится?
Картер вздрогнул, уронив на пол кусок сыра. Половина головки в зубах не позволяла ответить, он так увлекся трапезой, что не услышал шагов. Щелкнул ненавистный тумблер, большая комната озарилась светом. В дверном проеме, вальяжно подпирая косяк плечом, стоял Гидеон.
- Угу, - все, что смог выдавить из себя Патрик, опасливо отступая задом к холодильнику и прикрывая перед собой дверцу так, словно хотел остаться жить в морозильной камере. Что-то внутри него дернулось и напряглось, сжавшись в большой злой комок. Мутант ожидал, что сейчас ему придется отвечать за содеянное, придется снова драться за кусок еды, придется… но Гидеон только хмыкнул, окинув взглядом бойца полночного дожора с ног до головы, и на лице его появилось подобие улыбки.
- Хоть тарелку возьми, что ты как животное?
Болезненный укол, ну просто в самое сердце. Картер нахмурился и поджал губы, правой рукой крепче сжимая надкусанный батон колбасы, а когтями на левой снимая стружку с пластиковой дверцы. Впрочем, тарелку он все-таки взял, а то что это он, действительно?
- Пить будешь?
Патрик с подозрением покосился на бутылку с янтарной жидкостью, которую откупорил маркиз. Пахло резко, спиртом и чем-то еще, чем-то душистым. В предложенный стакан мутант окунул кончик языка, сделал лакающее движение и тут же поморщился, фыркая:
- Кхе... горько.
- А ты закуси, - отрезав от покусанной головки сыра кусок, мужчина протянул его Патрику на острие ножа. Действительно, вприкуску было куда как лучше.