ДАНИЭЛЬ БЛЭК

• Прозвище: нет;
• Пол: мужской;
• Возраст: 32 года, выглядит на свой возраст;
• Ориентация: би;
• Род занятий: управление восточным округом.

• Фракция: супериор;
• Проживание: новый Деймос, восточный округ;
• Позиция: за систему.

Прототип внешности - Венсан Кассель.

Внешность

Высокого роста мужчина с довольно развитой мускулатурой и чисто маскулинной фигурой: широкие плечи, спина и грудь, сильные руки, узкие бедра и длинные стройные ноги - природная худоба делает такую фигуру гармоничной и даже элегантной, не внушительной, но видной. Стати придает правильная осанка, граничащая с военной выправкой – результат многочисленных стараний академии «Арахны». Сухое мускулистое тело может быть весьма скованным в движениях и выглядеть неуклюже; Даниэль же отличается грацией – походка, жесты, манера держать себя – все это развито на уровне. Каждая деталь в облике супериора должна располагать и притягивать, даже обычный кивок или поворот головы, положение рук при ходьбе. Попытки повторить все эти мелочи нарочно у человека неподготовленного вызовут лишь судороги и ломоту в теле, а Блэк, кажется, вовсе не умеет иначе: привык, обучен, должен и делает, не испытывая дискомфорта.
Волосы темно-русые. При расчесывании со специальным средством парикмахер умудряется растянуть кудри Даниэля в аккуратные волнистые пряди, длинна которых, оказывается, позволяет прикрыть шею. Что прическа не может полностью исправить, так это забавный и, пожалуй, единственный недостаток во внешности супериора – большие торчащие уши, доставшие в наследство от отца.
Черты лица довольно крупные, резковатые: неширокий лоб и практически прямые брови, большие голубые глаза, зачастую смотрящие излишне пристально, длинный нос с горбинкой, в котором узкая и глубокая переносица компенсирует широкие крылья. Высокие скулы и гладкие, чисто выбритые щеки, овал лица немного вытянут к низу, где широкий волевой подбородок украшен небольшой ямочкой. Губы можно было бы назвать тонкими, если бы только сие бросалось в глаза за их чувственным изгибом в молчании или обаятельной улыбкой при разговоре, обнажающей два ряда крупных и ровных белых зубов. От улыбки же, к слову, рот очерчен парой морщин, практически разглаживающихся, стоит только Даниэлю расслабиться. Та же участь постигает и лучики-морщинки в углах глаз и на нижних веках. Занятно, что как бы задорно не улыбался Блэк, взгляд его крайне редко бывает веселым: ему достаточно быть живым и подвижным, внимательным, а все прочее сделают за супериора слова.
Еще в нежном возрасте этот избранник оракулов усвоил простую истину: важно не только и не столько то, что ты говоришь, но то, как именно ты это делаешь. Голос Даниэля обладает глубоким бархатистым звучанием чаще в нижней оконечности среднего регистра. Он богат на интонации и полутона, играет с громкостью и скоростью речи, приятно звучит как в обращении к публике с какой-либо воодушевляющей речью, так и в интимном хрипловатом полушепоте. Вкрадчивость и мягкость делают голос Блэка безупречным для гипнотизера.
Особенно заметных шрамов и татуировок не имеет, кожа чистая и ухоженная, за внешним видом тщательно следит – человеку, работающему на камеру и публику непозволительно запускать себя.

Характер

• Цели: найти способ примирить враждующие стороны, чтобы система служила людям, а не наоборот.
• Страхи и фобии: из-за возложенной на супериора ответственности боится допустить ошибку, которая повлечет за собой серьезные последствия для всего населения Деймоса; орнитофобия.

Снаружи Даниэль чист и светел подобно своему костюму, внутри же - черен под стать фамилии. Можно сказать, что двуличность ему не свойственна: уж больно мало размаху, и потому не две, не три, но сотню масок он меняет ежедневно, среди которых можно различить рабочие, повседневные, любимые и сокровенные.
Обучение управлению чужими эмоциями, в то время как собственные подавляются системой через «Эреб» сделали Блэка жестоким, но не гневливым. Решительность и осторожность балансируют на грани, как делали это всю жизнь, а супериор умело пользуется сим, повинуясь, впрочем, не своему желанию, но контролю системы. Мысли в слова облекает избирательно, в угоду ситуации конкретной и общей. Язык у него подвешен хорошо, но расчетливой многословностью отличается лишь на публике, предпочитая в другой остановке не сотрясать воздух без надобности.
Информацию, которую Даниэль не желает разглашать по той или иной причине, невозможно вытащить из него ни клещами, ни любыми другими подручными средствами. Однако не стоит доверять ему секретов, уповая даже на личную привязанность или клятву: только военная тайна или его личная информация не подлежит разглашению, карающемуся устранением; все остальное вполне может быть обнародовано при случае, который Блэк посчитает удобным и выгодным.
В работе он, как правило, собран и сосредоточен. У стороннего наблюдателя может сложиться впечатление, что Даниэль готов всегда и ко всему, но сие, увы, только еще одна хорошо подогнанная по лицу маска.
Умеет, любит, обязан заговаривать зубы и ораторствовать перед публикой. Обаятелен как черт. Живая мимика зачастую не способна отобразить все грани эмоций доступных для переживания ее обладателю, но и первое, и второе всегда находится под контролем - это изматывает, но иному не обучен. Остатки природной жизнерадостности Даниэля ныне принимают в его поведении странные формы: в зависимости от степени общей утомленности он может быть забавным весельчаком и, что называется, душой компании, или же стать весьма саркастичным циником, после общения с которым захочется удавить его или повеситься самому.

Способности

• Фракционные: эмпатия, ясновидение, гипноз. Обращаться с чужими эмоциями, навязывать, контролировать, путать – Даниэль может сделать из человека послушную марионетку за считанные минуты при особой необходимости, хотя зачастую для подобных целей использую другие свои умения.

• Дополнительные: аэрокинез развит на среднем уровне.
• Иные боевые навыки: по возможности старается не доводить дело до рукопашного боя, в котором, впрочем, редко уступает выбранному противнику. Натасканный и вымуштрованный в военной академии, свободно владеет оружием всех систем.

Дополнительно

ВИРТУАЛЬНЫЙ АВАТАР

• Имя: Уайт;
• Цель использования: отдых, поиск информации;
• Пол: мужской.

Прототип внешности - Ута - Tokyo Ghoul

Средний из трех братьев. Семья проживает в западном округе, отношений с родственниками он не поддерживает.

Слабости: врожденная склонность к мигрени была развита до краткосрочных приступов еще в школе из-за переутомления и стресса. Во время приступа полностью теряет работоспособность, клиническая картина стандартна;
Предпочтения: уединение, тишина и приглушенный свет; любит литературу за возможность в формате слов исследовать нюансы различных переживаний.

Даниэль бисексуален и предпочитает активную роль, не питая особого энтузиазма к пассивной содомии. В пределах разумного приемлет многие девиации сексуального поведения, включая фетишизм. Любит доводить партнера до экстатической дрожи, забавляясь с чужими эмоциями и ощущениям, зачастую даже не возбуждаясь при этом. Периодическое удовлетворение потребностей способствует обретению Блэком душевного равновесия и снятию стресса, не похотлив, склонен к сублимации.

Биография

Даниэль родился в самой обыкновенной семье мирных жителей западного округа, которую только мог себе представить. Отец всю жизнь корпел старшим статистиком на заводе по производству поликарбонатов, мать работала заведующей склада там же. Являясь средним из трех сыновей, мальчик не был скован в действиях ролью примера для подражания или маленького баловня, он представлял из себя некую живую мембрану и золотую середину между сдержанным, даже немного грубым Натаном и чувствительным нежным Энтони. Все веселье в спальне, которую делили между собой братья, начиналось с подачи Даниэля, после медленно, но уверенно выливаясь за дверь и захватывая всю остальную квартиру, за что после они и получили нагоняй от матери. В большей степени всегда доставалась Натану, младшего не спасала даже плаксиво скорченная мордашка – он так же оставался наказанным, а вот Даниэль всегда умел найти подход к весьма суровой на расправу женщине и если не вовсе упразднить, то хотя бы сократить срок своего пребывания в углу для провинившихся (на тот момент эту функцию выполнял темный чулан). Сперва рычаги давления на чужие решения находились интуитивно, но чем старше становился средний сын Блэков, тем лучше он узнавал устройство человеческой психики и ее механики, опытным путем находил способы воздействия на слабости окружающих его людей и без зазрения совести ими пользовался (способами, не людьми, хотя и ими тоже иногда).
Еще не подозревая о своем умении управляться с эмоциями, маленький Даниэль делал это по наитию, однако результат не заставлял себя долго ждать. К пяти годам он заслужил от родных ласковые прозвища вроде «маленького манипулятора» или «подстрекателя на шалости». Благодаря эмпатии мальчик так же никогда не сомневался в одобрении и любви к себе со стороны родителей, которые либо были слишком заняты работой, чтобы приласкать ребенка, либо были крайне недовольны его поведением, чтобы поощрять и успокаивать проявлением нежности. Кругом собрались одни воспитатели. Даже Натан, вечно хмурый и ворчливый, то и дело шпынял братьев или гонял их по дому, что, впрочем, Даниэля только еще больше веселило. Источником сочувствия и отдохновения стал для него младший Энтони, и только склонность последнего к истерикам на пустом месте мешала вполне жизнерадостному Даниэлю найти с ним общий язык, зато давала возможность потренироваться как в искусстве уговоров, так и в эмпатии.
Учитывая все вышесказанное, ни у кого из осведомленных не возникло вопросов относительно распределения на тот момент семилетнего ребенка в школу-интернат при военной академии «Арахны». Сам Даниэль был напуган и взволнован. Он бы предпочел учиться в окружной школе вместе со старшим братом, но мнение человека не учитывается системой, и вскоре вместо третьей кровати в детской комнате поставили еще один письменный стол, а немногочисленный личные вещи ребенка уложили в чемодан, с которым новоиспеченный ученик отправился на закрытую территорию в центре города.

Резкая смена обстановки дурно повлияла на его душевное состояние, но позитивно сказалось на способностях. Вольный в проявлениях пристрастия к воздействию на окружающих, Даниэль проявлял все больше моральной жестокости в отношении сверстников, не связанных с ним кровью или правилами «домашнего» поведения. Друзей в группе учеников у него не было, зато имелись те, кто им восхищался, и те, кто ему завидовал. Класс разделился на две группировки, в одной из которых заводилой был юный мистер Блэк, а так же анклав одиночек и слабых учеников, которых в свою компанию не принимала ни одна сторона за излишнюю самодостаточность или непригодность в сильной части коллектива. Кураторы были довольны. Кажется, они нарочно стравливали детей друг с другом и проявляли инертность в вопросах решения внутренних конфликтов, чтобы естественный отбор отсеял брак и определил лидеров. За два года такой «естественной» грызни от изначальной группы учеников осталась лишь половина. Об участи исключенных детей не информировали, но пускали различные слухи, чтобы стимулировать оставшихся к развитию посредством страха, скомпонованного с воздействием системы через чип.
За девять лет обучения в школе при академии Даниэль сильно изменился. Когнитивный запас его обогатился познаниями в традиционных дисциплинах вроде языкознания, истории и математики, а так же многих других смежных и углубленных, узкоспециализированных: логика, КСЕ, общая и гендерная психология, психофизиология, социология и гомоселекция, основы лингвистики и риторики. К дисциплинам академического характера добавлялись всевозможные комплексы физических тренировок, основы боевых искусств и борьбы, курсы управления эмпатией и владения оружием. Способности развивались на всех уровнях, навыки социализации приобретали направленный характер. Преподаватели заготавливали основу для будущих курсантов академии, принимая во внимание если не все, то основные аспекты жизнедеятельности человека. Выход за пределы закрытой территории центрального округа осуществлялся раз в год, и не должно возникать вопросов относительно причин, по которым ребенок, изолированный от семьи, потерял с ней связь: сперва психологическую, а затем и всякую другую. После перевода Даниэля в академию визиты в западный округ он прекратил вовсе.
Если маленький Дэни учился старательно и прилежно лишь потому, что так было нужно и правильно, мистер Даниэль Блэк обучался из интереса и выгоды для самого себя. Перспектива немалая: место супериора в одном из городских округов. Человек, в подкорку мозга которого врезалась память о небольшой детской комнате на троих с братьями, стремится как минимум к достатку материальному, чтобы обеспечить себе редкие, но столь необходимые моменты одиночества. Не страшила ответственность: к тому времени Даниэль трезво оценивал собственные способности и потенциал, чтобы приложить двойные или даже тройные, любые усилия для достижения поставленной цели. В академии он не только обучался, но и занимался своими личными исследовательскими подработками: воспроизведение схемы эмоционального воздействия, взятой случайно, на конкретном примере в реальности. Коррективы и балансировка просчитывались в теории. Он только и занимался тем, что выстраивал схемы у себя в голове, а после испытывал определенного рода удовольствие, воплощая их на подвернувшихся под руку людях. Довольно цинично, но таким Даниэля сделала система, подавляющая его собственные эмоции в достаточной мере, чтобы будущий супериор не испытывал угрызений совести.

Окончание курса в академии. На вооружении Блэка такой резерв всевозможных способов индивидуального и массового влияния на человека, что хватило бы на несколько Деймосов. Он – рыба в океане политики, и ему это нравится. Он подкован в философии, интересуется естественной наукой и искусством, влюблен в литературу. Его тело и разум – отлаженный механизм, его лицо – приятная глазу картинка, его обращение вызывает доверие и желание сделать так, как он говорит и как желает. Вслушиваясь в пространные речи оракулов, Даниэль практически чувствовал, видел и ощущал всей кожей, что ему предназначен восточный округ. Диаметральная противоположность тому, где родился: новые лица, новые возможности, новые горизонты, досадно упирающиеся в изоляционный купол над городом, но это мелочи, а самое главное – отсутствие контактов с теми, кто мог бы судить о нем по прошлым его «свершениям». Родители гордились на тот момент уже взрослым мужчиной, в которого превратился их «маленький манипулятор». Братья немного завидовали: Натан – больше, Энтони – меньше. С младшим братом отношения были такими теплыми, наверное, из-за небольшой разницы в возрасте – чуть больше двух лет, но даже они остались за гранью нового мира, в который жизнерадостный мальчик Дэни вступил в роли циничного и хладнокровного управленца.

Пробный пост

Западный округ, спальный район, типовая квартира о трех комнатах. Семья старшего статистика и заведующей складом одного из предприятий химического синтеза. Электронная фоторамка на тумбочке перелистывает изображения: смущенные молодожены, счастливые родители, вот один ребенок, а вот здесь уже два, три – и все мальчишки. Самодельный плакат с поздравлением на День рождения, перед праздничным пирогом три похожих друг на друга лица, и все улыбаются от уха до уха, так неудачно, но синхронно глядя явно куда-то за камеру. Даниэль в середине.
На той фотографии ему только исполнилось семь. Через четыре дня придет извещение о распределении – мальчик попадет в список учащихся школы-интерната при военной академии «Арахны». Натан присвистнет завистливо, Энтони разревется. А Даниэль? Сам он даже не поймет, что именно произошло. Как обычно отшутится, храбрясь, покажет старшему язык, подразнит младшего плаксой, для виду покривляется в удушающих объятиях со смущенным «Ну ма-ам…». Он демонстративно пожмет большую и крепкую отцовскую руку «как взрослый». Семь лет - он был безупречен в своей роли уже тогда: никто не заметил, как мальчик побледнел, едва дотронувшись до извещения; не услышал, как внутри у него что-то оборвалось и плюхнулось в самые пятки; не узнал, как в ночь перед отъездом он тихо всхлипывал, кусая одеяло.
Первый визит домой за год. Изображение немного смазанное, фото сделано случайно: тут Натан что-то говорит, Энтони утирает слезы, но явно от смеха, Даниэль почему-то оглядывается, и на шее у него защитная повязка после чипирования. Мать запахивает домашний халат, явно не догадываясь, что попала в кадр, а отец снимает. Вновь оказавшись на пару дней просто средним сыном, мальчик будет хвастаться перед братьями эрудицией по делу и без, отжиматься на одной руке на спор, взахлеб рассказывать о причудах преподавателей, расписания и режима. Он будет показывать табель с отличными отметками, все так же вырываться из объятий, будет есть свой именинный пирог и пить «болтунью». Он ляжет на матрац в углу у стены, где раньше стояла его кровать, накроется одеялом с головой и поднимется рано утром без побудки, так и не сомкнув глаз.
Кажется, вот только собирал чемодан, вот только провожал взглядом родную улицу, оставляя вместе с домом свое слишком короткое детство, и вот уже снова вернулся обратно: на фотографии черная форма с иголочки, нашивки на возмужавших плечах, легкая щетина, сдержанная улыбка, только взгляд отвлеченный куда-то в сторону. Короткие каникулы выпускников, и на следующий день Даниэлю исполнится шестнадцать. Он будет рассказывать Натану неприличные анекдоты, даст младшему померить форму, он выпьет с отцом и обнимет мать. Через неделю зачисление в академию, он в списке рекомендованных. От мальчишки в этом юноше не осталось уже ничего, но все по привычке поздравят с праздником Дэни. Он закончил курс риторики с отличием. Лингвистика, психология, философия, история, математика и логика - Даниэль в самом начале общего табеля успеваемости, и на лице его всегда улыбка, словно кто-то нарочно сделал ее, порезав кожу. Даже здесь, в комнате, где теперь живет только Энтони. Тот слышит, как брат ворочается, как тяжело и нестройно дышит в уже промокшую подушку. Слышит сейчас и всегда слышал, только боялся признаться.

Даниэль проснулся от писка будильника. Выглаженный белый костюм на вешалке у комода, неприятная слабость во всем теле после сна. Кажется, он что-то видел уже под утро… Что-то в темной комнате – она показалась очень знакомой, и в углу напротив окна сидел человек, закутанный в одеяло. То ли нельзя было разглядеть в темноте, то ли у него не было лица. Человеку было страшно, и Даниэль улавливал этот страх, противился ему, но впускал  в себя все глубже, и вот уже его самого мелко трясет, и так все кружится вокруг, сворачиваясь в спираль, он дернулся и… И проснулся. Стоя под холодным душем, Блэк пытался выбросить из головы все картины прошедшей ночи, только вышло скверно.
В кабинете секретарь принес супериору чашку крепкого кофе и корреспонденцию. Сверху лежал бумажный конверт без подписи. Даниэль отложил его в сторону, потягивая горячее из чашки, наблюдая за раскинувшимся за окном городом: дома, дороги, люди и машины - целый мир под копирку, иллюзия защищенности и выбора.
Секретарь замялся, прежде чем уйти, обернулся, вспомнив что-то:
- Мистер Блэк.
- Мм? – он оторвал взгляд от окна, повернулся, опуская чашку.
- С днем рождения, сэр.
- Ах, да… - Даниэль отозвался после паузы и даже улыбнулся рассеяно, возвращаясь в рабочее кресло. - Спасибо.
- Всех благ.
- Спасибо, Эйвери, Вы свободны.
Дверь за секретарем закрылась. Блэк вскрыл бумажный конверт, и в руке его оказалась распечатанная фотография двадцатисемилетней давности, где три брата перед кулинарным праздничным шедевром своей матери, улыбаясь, смотрят куда-то за камеру. Подпись на обороте знакомой рукой.
- Мистер Блэк, на связи департамент промышленного хозяйства, Вы… - голос шипел по громкой связи.
- Запишите сообщение, Эйвери. Не соединяйте меня ни с кем, - короткий сигнал завершения вызова.
Даниэль потер шею слегка похолодевшими пальцами, пытаясь понять, почему этот клочок глянцевой бумаги с изображением так взволновал его, и сердце вдруг часто и беспокойно забилось, отдаваясь пульсацией где-то в горле, и кажется, даже глаза увлажнились. Тряхнул головой, отложил фотографию: сперва в сторону, затем под папку. Затем вовсе убрал в нижний ящик стола. «Мой милый Дэни». Это было слишком давно, чтобы являться правдой теперь, но черт возьми… Так часто и беспокойно. Так часто. Так беспокойно.