ВАЛЕНЦИО АУГУСТО МОРЕТТИ

• Прозвище: нет;
• Пол: мужской;
• Возраст: 27 лет;
• Ориентация: би;
• Принадлежность к семье: нейтралы;
• Род занятий: бизнесмен, владелец стриптиз-клуба «Игуана».

Прототип внешности - Люк Эванс.

Внешность

Молодой мужчина ростом немного выше среднего, комплекции гармоничной и склада весьма спортивного. Две руки, две ноги, голова и туловище – казалось бы, что еще нужно? Но Валенцио не зря столько времени провел в выставочных залах скульптуры, изучая наследие Праксителя и Родена, чтобы ограничится природными данными и не добавить своему телу немного больше рельефа. Без фанатизма, на благо здоровья и выносливости, а еще - для приятного вида в зеркале. От той же природы светлая кожа усыпана неяркими веснушками на лице, груди и руках, но загар на нее ложится ровно и смотрится красиво.
Лицом пошел в мать, хотя сейчас следы сходства растерялись под скальпелем хирурга, перекроившего миловидную девичью внешность матери Валенцио во что-то, отдаленно напоминающее человека. Высокий лоб и очерченные скулы, широкая нижняя челюсть и подбородок – лицо, что называется, породистое, открытое, довольно привлекательное и обманчиво располагающее: взгляд серо-голубых глаз с легким прищуром, белозубая улыбка широкая и какая-то заманчивая, особенно в разговоре. Черты лица крупные, но не грубые. Критично рассматривая себя в зеркале, сам Моретти-младший может сказать, что глаза слишком круглы, нос длинноват, уши могли бы быть поменьше, но в комплекте все это смотрится довольно органично. Легкая щетина, периодически сменяющаяся аккуратной бородкой и усами, придает облику мужественного шарма. В выборе прически Валенцио никогда не был категоричен: от короткой стрижки под насадку машинки в сантиметр до небрежно отросших прядей, прикрывающих уши и шею – черные как смоль волосы немного вьются, но смотрятся хорошо при любой длине, хотя предпочтение Моретти отдает золотой середине. За внешностью следит по мере необходимости, оставляя погоню за идеалом на долю прочих. Даже к выбору одежды подходит с присущей себе импульсивностью: есть желание – смокинг с иголочки и начищенные до блеска туфли, нет желания – потертые джинсы и майка, даже если ситуация не располагает.
Характерными или харАктерными чертами Валенцио можно назвать взгляд, осанку, руки и голос: взгляд оценивающий, немного надменный; осанка небрежная и расслабленная вне зависимости от обстоятельств; руки скульптора, и этим все сказано; голос прокуренный, с хрипотцой, и в нем вечно звучит насмешка.

Характер

• Цели: наслаждение жизнью, творчество, стремление к новым горизонтам.
• Страхи и фобии: полное разорение, тяжелая болезнь, стать жертвой теракта; клаустрофобия.

Характер Валенцио крут как альпийский склон, с которого он так любит спускаться на скорости, рассыпая вокруг снежную крупу. Чтобы ветер в лицо, чтобы адреналин в кровь, а ведь иначе – скучно жить. Пристрастие к риску развилось у него еще в детстве, когда все вокруг готовы были подстелить мягкую солому на место предполагаемого падения. Прошло уже много лет, соломы давно нет, а вот привычка действовать в острых обстоятельствах слишком дерзко осталась. Он склонен к импульсивным поступкам, к необдуманным действиями, резким словам, хотя старается загодя организовать себе пути к отступлению и никогда не сжигает мостов. На компромисс пойдет в случае, если выгода действительно велика. Легко загорается идеей, но может бросить ее воплощение на середине или даже под конец, если потеряет к ней вкус. Наслаждение – вот его ведущая директива во всем: мысли, эмоции, действия. Если что-то не приносит удовольствия, Валенцио не будет уделять этому внимания, а если приносит, то выстоит до последнего. Склонен к резким перепадам настроения: в хорошем расположении духа сговорчив, обходителен, щедр, даже в чем-то мягок и по-своему нежен, в дурном же он скорее похож на зверя, чем на человека: груб и даже жесток, беспощаден ко всему, что вызывает недовольство. Светлую сторону своего характера демонстрирует только близким людям, оставляя для прочих либо деловую вежливость, либо вспышки гнева – зависит от той стороны, с которой к нему решатся подойти. Легко находит общий язык с самыми разными людьми, если сможет извлечь из этого пользу. Было бы желание – а способ всегда найдется. Будучи человеком широкого кругозора и гибкого мировоззрения, Валенцио весьма презрительно относится к людям с однобокими суждениями, особенно если их взгляды ни коим образом не соприкасаются с его собственными. Ревнив и мстителен, злопамятен, но на добро всегда отвечает добром, чтобы не оставаться в долгу. Имея множество хороших знакомых, впрочем, за всю жизнь сблизился лишь с одним человеком настолько, чтобы открыто и уверенно называть его другом.

Дополнительно

Увлечения: горные лыжи, хождение под парусом, концептуальное искусство и оружейное дело. Хорошо стреляет, ездит верхом. Занимается скульптурой, но не считает это за хобби и готов разбить лицо всякому, кто назовет его пристрастие иначе, чем именно пристрастие.
Страхи: панически боится замкнутого пространства.
Наркотически зависимый, хотя и не признает этого, много курит, а вот пьет на удивление мало, вообще к алкоголю относится скептически.
Ездит на черном Бентли Continental GTC V8, в динамиках часто играет нью-эйдж. В порту Сирмионе стоит подаренная отцом на совершеннолетие спортивная парусная яхта "Джокер".
Не любит, когда его имя коверкают.
Насмотревшись на обратную сторону прелести женского пола в слишком раннем возрасте, практически не испытывает влечения к женщинам, исключение составляют натурщицы, которых воспринимает как объект искусства. Гомосексуальных наклонностей никогда не скрывал, равно как и своих связей с мужчинами, но и не афишировал их на каждом углу (консервативный отец навряд ли бы обрадовался такому повороту событий). Актив, не приемлет никаких попыток сделать из себя пассива даже на один раз, даже из интереса, даже за деньги. Долговременным отношениям предпочитает смену партнеров под настроение.

Биография

Аугусто Моретти задумался о наследнике с подачи своего компаньона, которого в тридцать пять лет свалил сердечный приступ. Ресторанный бизнес, представляющий собой обширную сеть не самых дешевых заведений по всей Италии, нуждался в страховке от дележки между дальними и не очень родственниками, ведь не для того мужчина вложил в дело столько сил, денег и времени – буквально полжизни. Выбор Моретти пал на одну из тогдашних «спутниц», достаточно глупую, чтобы не покушаться на часть супружеского состояния, но вполне сговорчивую, чтобы за обещания молочных рек с кисельными берегами стать ходячим инкубатором для богатого папика. Девице повезло: на свет появился здоровый мальчик, и фигуру, подправленную парой операций, не пришлось мучить новыми беременностями. Имя для малыша роженица вычитала в какой-то книжке без картинок, которую отыскала в библиотеке любовника. Что уж эта читательница глянца забыла на пыльных полках – загадка, но, так или иначе, ребенка назвали Валенцио, а второе имя дали в честь отца, чрезвычайно довольного рождением младенца мужского пола.
Детство Валенцио прошло среди бесконечных агуканий и баловства. Оставив заботы по уходу за младенцем на совесть няни, мать воспринимала ребенка исключительно как забавную живую игрушку, которой можно похвастаться перед подружками в маникюрном салоне. Научившись же ходить и говорить, малыш даже смог составить достойную конкуренцию чихуахуа Эмилю – с ним хозяйка так же не расставалась ни на минуту. Воспоминания об отце Валенцио в столь нежном возрасте свелись к запаху табака и колючим поцелуям в лоб, когда мужчина брал ребенка на руки, возвращаясь вечером домой.
К вопросу обучения единственного (законнорожденного, по крайней мере) наследника Моретти подошел принципиально: частный пансион с полным содержанием. Влетело в копеечку, но зато каков результат: к десяти годам ребенок уже мог попросить отца купить ему новую игровую приставку на трех языках, к пятнадцати брезгливо морщился, если в ресторане вместо Бароло урожая восемьдесят пятого приносили Амароне того же года, а на совершеннолетие вместо праздника в семейном ресторане отправился в Куршевель: объезжать с друзьями новые лыжи на давно знакомых склонах и устраивать оргии с ними же на давно знакомых медвежьих шкурах.
Родителей не выбирают, но Валенцио своими был доволен. Как единственному ребенку ему никогда и ни в чем не было отказа, по кредитной карте отца он мог позволить себе если не самое, то хотя бы просто лучшее из доступного. Единственным правилом было не наглеть. Бери, что дают, будь благодарен и не действуй на нервы, особенно матери, которая к моменту поступления сына в университет дошла в своей погоне за красотой до такой стадии моральной неудовлетворенности, что на завтрак запивала сангрией горсть болеутоляющих и антидепрессантов.
Двери университета Комплутенсе в Мадриде распахнули для Валенцио отцовские кредиты и связи. Аугусто прочил сыну будущее в сфере бизнеса, однако на середине обучения отпрыск все-таки соблазнился другим направлением – теорией искусства, итого: семь лет, два диплома, практика в нью-йоркском Метрополитен-музее. Молодой человек привык к самостоятельной жизни довольно рано, большую часть ее проводя вдали от наставлений родственников. Увлечения сына искусством старший Моретти никогда не воспринимал всерьез и, высылая в штаты приглашение на свой пятьдесят пятый день рождения, уже приготовил ему уютное место подле себя. Не тут-то было. Валенцио наотрез отказался вникать в тонкости ведения семейного бизнеса, чем, несомненно, разочаровал Аугусто. Не привыкший к такой дерзости со стороны вроде бы покладистого прежде наследника, Моретти пригрозил сыну вычеркиванием его из завещания, а когда наглец продолжил артачиться, пошел на принцип: заблокировал все дебетовые карты, оформленные на свое имя, оставив того без средств к существованию. Скандал вышел крупным, но Валенцио не был бы сыном своего отца, если бы так просто сдался. Подключить знакомых, согласных на инвестиции, собрать стартовый капитал, имея в запасе идею, навыки и способность рисковать в нужный момент – открытие собственного стрип-клуба явилось шагом, сделанным назло отцу, но стоило того. Старший Моретти был доволен уже тем, что сын остался в Италии, и пусть с другой стороны, но касался того мира, в который Аугусто хотел его затянуть - мир дела, мир действия, финансов и компаньонов. Пусть Валенцио не работал на него, но вместе с ним – инцидент посчитали исчерпанным, отношения наладились, Моретти вновь зажили мирно.
Семейные вечера, совместные поездки по стране и около, общие деловые партнеры и членство в клубе - отец и сын шли, можно сказать, плечом к плечу, поддерживая друг друга на крутых поворотах, но все изменилось довольно скоро. Валенцио слишком любил рисковать и испытывать себя на прочность, чтобы оставаться пай-мальчиком в тени состоятельного родителя. Хотелось большего, а главное – как можно быстрее. В поисках гарантированной и скорой выгоды младший Моретти от торговли красотами человеческой пластики перешел к сбыту товара иного рода. Каналы поставок находились под контролем Капулетти, и крепкие товарищеские отношения отца с недавно почившим главой семьи позволили Валенцио откусить кусочек от общего пирога: теперь посетители «Игуаны» могли не только насладиться приватным танцем на коленях, но и в комнате для VIP-персон опробовать кубинский кокс. Вот только Аугусто, на чьем длинном носу уже замаячила пенсия, теневая сторона бизнеса не прельщала вовсе, и попытки вразумить отпрыска он продолжает до сих пор, зачастую прибегая в этом деле к сомнительным методам.

Прошлая жизнь

ВАЛЕНЦИО МОРЕТТИ

• Прозвище: нет;
• Пол: мужской;
• Возраст: 28 лет;
• Ориентация: би;
• Принадлежность к семье: Капулетти;
• Род занятий: поверенный синьора, его правая рука; занимается делами Капулетти касаемо торговли за пределами Вероны (Мантуя, Падуя, Венеция, Модена, Флоренция).

Прототип внешности - Люк Эванс.

Внешность

Внешне братья Моретти чем-то похожи, однако Валенцио выглядит явно взрослее и солиднее. Особенно их отличает недоброжелательный взгляд темных, почти черных глаз, но такую мелочь заметит лишь очень внимательный наблюдатель. Мужчина высокий, статный, с ладной фигурой и гордой, прямой осанкой – пожалуй, единственный толк от муштры за место воспитания: верховая езда, охота и фехтование развили физическую силу и выносливость Валенцио, а уличные драки в пьяном угаре на пару с товарищем лишь укрепили такое наследие. Кожа смугловатая, шрамов немало, особенно на руках, груди и спине.
Темные немного вьющиеся волосы небрежно спадают на плечи, изредка их убирают лентой в хвост. Даже если щеки гладко выбриты, на лице всегда присутствует аккуратная бородка, придающая большей аристократичности и без того приятным чертам лица. На лбу между бровей часто пролегает вертикальная морщина, но разглаживается, стоит только мужчине улыбнуться, хотя такое случается редко.
Нательный крест – единственное достойное украшение для синьора, по мнению Валенцио, хотя после смерти отца на указательном пальце правой руки он носит фамильный серебряный перстень: голова льва с топазами вместо глаз.

Характер

• Цели: стремится к достатку и независимости, хочет однажды уехать из дома и не возвращаться туда более впредь.
• Страхи и фобии: умереть от тяжелой болезни, стать немощным калекой.

Характер у Валенцио не самый приятный, даже скверный: импульсивный, часто срывается, его легко разозлить и довести до состояния, близкого к невменяемости. Остывает он долго, прощать не умеет вовсе. Мстителен. Агрессивен. Впрочем, есть и положительные качества: предан тем, кого считает друзьями, может быть с ними добр и даже нежен, хотя и проявляет сие весьма своеобразно. Семье не слишком предан и к членам ее не привязан, не поддерживает вражду с Монтекки и не делит людей на «своих» и «чужих», загодя относя всех окружающих к последней категории. Из вышесказанного может сложиться впечатление, будто Валенцио - жестокий человек, но это не так: воспитание, данное отцом, сделало его в достаточной мере циничным и черствым, но дружба была, есть и остается тем оплотом живой чувственности, что поддерживает огонь в сердце под стальной броней.

Дополнительно

Единственный друг, которому доверяет как себе – Алессио Бьянки.
Младший брат – Тибальт.
Тетка по отцу – синьора Капулетти.
Излишне пристрастен к вину и игре в кости, впрочем, никогда не проигрывался серьезно. Натренированный амбидекстр, легко меняет шпагу и дагу в руках, да и вообще кроме родного брата еще не встречал достойных противников в дуэли. Играет на лютне. В утверждение друзей о том, что хорошо поет, не верит.

Бисексуален, актив, снизу ни разу не был. В обращении с любовниками или любовницами довольно груб, решителен и нахален, любит принуждать и доводить дело до крайности, когда близость становиться насилием, а удовольствие – пыткой.

Биография

Сказать, что детство Валенцио было не непохожим на счастливое - все равно, что ничего не сказать. Его угораздило родиться первенцем в семье Луиджи Моретти – человека с нравом жестким и крутым, слишком крутым для общения с ребенком, пусть даже и собственным. Мать заботилась о мальчике как могла, была без меры горда тем, что подарила супругу сына, но тому и сего казалось мало. Склонный к агрессии, излишне требовательный и грубый, он обращался с женой как со служанкой и шлюхой, а ребенка и вовсе считал своей собственностью: пусть еще слишком маленькой и неразумной, но обязанной подчиняться. Через три года на свет появился еще один мальчик, и у Валенцио появилась надежда на облегчение собственной участи: родное и верное плечо рядом, хоть какая-то поддержка… Мать скончалась вскоре после родов. Дети оказались в полном распоряжении хозяина дома, больше похожего на военный лагерь, чем на пристанище уюта и покоя. Отец вбивал в их маленькие головы собственные убеждения: обязанность мужчины – брать от жизни все, обязанность женщины – рожать, хозяйничать и греть постель, любовь - чепуха, а для удовлетворения плотского есть шлюхи в борделях. Он отводил сыновей в дома терпимости, чтобы мальчики научились воспринимать женщин как вещь. Основным методом воспитания Луиджи было наказание, и если Валенцио еще хоть как-то противился и терпел, младший брат его постепенно начал прогибаться под напором родителя. Между братьями не было доверия, не осталось привязанности, выродилась взаимовыручка и поддержка. Небольшая трещина появилась, когда старший вдруг уперся, а младший последовал за отцом, перенимая все его повадки без разбора, и чем старше становились мальчики, тем шире расползалась трещина, в итоге превратившись в пропасть без конца и края. Место семьи в понимании и сердце Валенцио заняли чужие люди: знакомые и товарищи, сверстники. Примеры для подражания не самые лучшие, но зато получить в глаз от руки друга за скверный поступок не так обидно и гораздо более поучительно, чем посреди двора на глазах у всей прислуги стоять на коленях, пока родной отец стегает тебя по спине плетью словно лошадь. Смешанное ощущение презрения и страха – вот что вызывал Луиджи в своем старшем сыне. Прошло десять лет, младшая сестра синьора Моретти вышла замуж за состоятельного человека, и семья Валенцио сперва стала вхожа в дом Капулетти, а после и вовсе перебралась под его крышу, когда дела пошли неладно. Валенцио было почти семнадцать, Тибальту только исполнилось четырнадцать, когда отец их погиб на дуэли. Большая потеря, страшное горе, трагическая случайность, но наследник его не испытывал ничего кроме облегчения. Синьор был благосклонен к сиротам, обеспечил их, как мог, организовал подспорье и предоставил все возможности для самостоятельной жизни, которыми те воспользовались. Взамен же они так и остались под крышей Капулетти, прикипели к ним. Синьора души не чаяла в племянниках, особенно в младшем, что так походил на ее дорогого братца, только Валенцио все равно не чувствовал привязанности: ни к Тибальту, ни к тетке, ни ко всем остальным обитателям дома. Словно оторванный ломоть, он всегда находился где-то около, был рад любой возможности уехать, но возвращался каждый раз потому только, что положение удобно: у Капулетти – деньги, у Капулетти – связи, у Капулетти – имя, а что есть Моретти? Пара могильных камней, пустой дом, который так и не продали до сих пор, сопляк, вечно лезущий в драку за честь чужой фамилии и он – Валенцио, для которого весь мир сошелся клином на вине, распутстве и дуэли.

Пробный пост

Губы Валенцио исказила болезненная полуулыбка, когда младший Моретти так яростно налетел на него, схватив за ворот и вжимая в дверь. Потерянный взгляд цеплялся за искаженное яростью лицо. Слишком явственно было сходство отца и брата, что даже смотреть больно. Руки старшего сжались на запястьях младшего, впечатывая в кожу кровавые пятна. Вся правая кисть была перепачкана, как и рукав, и правая штанина, хотя юноше казалось, будто он с ног до головы перемазан кровью собственного родителя.
- Я видел сам… там, внизу, - голос предательски дрогнул на середине фразы, россыпь дрожи скатилась по груди, и руки пошли гусиной кожей. – Принесли полчаса назад уже холодного… - и снова фраза обрывается, словно что-то во рту мешает говорить, сжимает челюсти до скрипа - запах крови. Голова закружилась, склизкий ком подступил к горлу, и вот уже Валенцио уперся ладонями в чужую грудь в попытке оттолкнуть. Хотя бы немного, чуть дальше от этой яростной дрожи, от этого голоса и этого проклятого лица, черты которого еще никогда не впивались во взгляд так явственно.
Он толкнул Тибальта плечом, вырываясь и едва не падая, потому что ноги отказывались слушаться. Нетвердый шаг вперед и в сторону, руки взлетели было к волосам, чтобы зарыться в них, сжать пряди и дернуть посильнее, но запах вновь ударил в нос, и Валенцио брезгливо отдернул от себя свою же руку.
- Очередная драка… Очередная глупость… Очередная... - мысли снова взбесились, заставляя судорожно хватать ртом воздух, отпуская рваные выдохи. – Вот к чему приводит, - он повернулся к брату, - эта слепая, - шагнул навстречу, - скотская, - схватил за рукав, - ненависть! – голос сорвался в крик. Он бессильно ударил младшего Моретти в грудь кулаком, а затем тяжело привалился к его боку, ухватив за шею, чтобы окончательно не потерять равновесие. Вдох и выдох, и сердце стучало так часто, кровь больно била по вискам. Он отошел от Тибальта, запинаясь об собственные ноги, привалился к стене в ожидании, когда отпустит желание прочистить желудок, а вид полутемной комнаты перестанет плясать перед глазами…

Растаяла в тумане чужая драма и незнакомое лицо - видение оборвалось попискиванием мобильника, Моретти спросонья обматерил звонящего, кинул трубку куда-то в сторону от кровати, зарылся в одеяло, прячась от света. И что за ерунда ему в последнее время снится? Ведь кажется, что знакомое что-то, а на деле – все размытое, чужое, неправильное. Какой, к черту, брат? Чей отец убит? Его? Его отец в Италии, скармливает спагетти туристам в городе влюбленных, и брата у него никакого нет - хвала всему…
Вокруг постели была раскидана помятая одежда, в самой постели обнаружилась не менее помятая девица. Кошмарное зрелище. Не смотреть, не прикасаться, не вспоминать о том, как делал это ночью. И что нашло? Это все игра теней как у Рембрандта: насыщенный красный и черный, глубокий, слишком контрастный. При дневном свете эта божественная Терпсихора оказалась обыкновенной стриптизершей, и Валенцио поспешил сползти с кровати, болезненно морщась.
Поскорее смыть с себя чужие прикосновения и запахи, побороть головную боль парой таблеток, выставить за дверь гостиничного номера все еще сонную девицу. Что осталось после ночи? Пара мыслей, впечатлений, набросков… Не густо, но линии четкие, да и сама идея схвачена верно. Моретти улегся на полу нагишом, в одной руке поднимая над собой рисунок бесстыже раскинутых женских ног, а другой прикуривая сигарету. Сквозь дым смотрится иначе, совсем по-другому. Слишком рано, чтобы думать. Слишком хорошо, чтобы исправлять.