ДАВИД МАРТИНЕС БЛАНКА

• Прозвище: нет, представляется именем или первой (отцовской) фамилией;
• Пол: мужской;
• Возраст: 23 года;
• Ориентация: гомо;
• Принадлежность к семье: нейтралы;
• Род занятий: бармен в стриптиз-клубе «Игуана».

Прототип внешности - Ник Ру.

Внешность

Высокий, стройный, подтянутый – видно, что занимается собой и любит скалолазание и хайкинг. Руки, ноги, задница, член – все на месте, пристойного вида и качества.
Черты лица правильные и не слишком… не слишком. Не слишком резкие, не слишком острые, не слишком мягкие – плавные и приятные. Высокий лоб, прямые широкие брови, узкая переносица, кончик носа слегка вздернут. Глаза темно-серые, четко очерченные губы от природы всегда алые, словно он их только что накусывал; никаких родимых пятен или веснушек – кожа ровная и гладкая. Улыбка очаровательная, широкая и белозубая.
Кожа на теле тоже гладкая, загорелая, черные «рукава» с хитросплетением узоров и орнаментов набиты от запястий до плеч. Звезда Давида набита между лопатками. Темно-русые волосы по вискам острижены короче, по центру гелем ставит ирокез или просто ежик. Мочки ушей проколоты, носит обычные серебряные кольца или черные «кнопки».
Заметный темный шрам от аппендицита, малозаметный шрам на подбородке от падения с велосипеда в детстве. Обрезан.

Характер

• Цели: продолжить самостоятельную жизнь, добиться успеха в любимом деле;
• Страхи и фобии: боится, что семья не примет его образ жизни.

По характеру Давид пошел в отца – упрямый как баран. Что ему ни говори – всегда все сделает по-своему. Пусть неправильно, но по-своему. Очень независимый молодой человек, не любит, когда ему читают нотации или учат жизни, особенно если чужого мнения он не спрашивал или оно для него крайне не авторитетно.
Весельчак, любит шумные компании, легко заводит новые знакомства, но оставляет вокруг себя некоторое свободное пространство, чтобы было, где развернуться. Как таковыми друзьями, чтоб и в огонь, и в воду, и труп вместе закапывать, не обзавелся – слишком часто переезжал с места на место, и сколько ты ни говори, романтично вздыхая в ночное небо: «мы навсегда останемся друзьями, расстояние – не помеха», а все одно: интерес постепенно гаснет, общение сходит на нет. Новые друзья приходят на место старых, и все катится кувырком… Давиду это не нравится, и он хотел бы найти себе такого человека, который не побоялся бы отправиться за ним следом, куда бы ни закинул судьба.
Легок на подъем, целиком посвящает себя любимому делу и всегда стремится к большему, чем имеет сейчас.
Привык добиваться своего даже ценой зачастую серьезных потерь. Не любит ложь – свою или чужую, но иногда иначе нельзя. Приходится смириться. Не агрессивен, с самообладанием все в порядке.

Дополнительно

Иудей формально по матери (отец – католик, но не против).
Есть водительские права, иногда берет напрокат авто или мопед.
Старшая сестра – Паула (Паулита) Мартинес Бланка, 25 лет, не замужем, в активнейшем поиске (со встроенным магнитом для привлечения неудачных вариантов).
Болеет за «Реал Мадрид». Гордится фотографией с Роналдо с автографом.
Говорит на испанском и английском. Итальянский на разговорном уровне с перебоями, но Мартинес работает над этим.
Любит скалолазание, хайкинг, велосипед и вообще активный отдых.
Пьет, иногда курит, иногда травку.

Биография

Давид родился на восточном побережье Испании в середине лета. Отец работал в крупной рыболовной компании, и по мере того, как он продвигался по карьерной лестнице, семья Мартинес постоянно переезжала. Барселона, Таррагона, Валенсия, Картахена, множество других городов на побережье. Постоянно менялись школы, квартиры, Давид всегда и везде был «новеньким». Со старшей сестрой отношения всегда были теплые, близкие и небрежно-дружеские: Паула знала, что Давид прогуливает; Давид знал, что она ночевала совсем не у подружки, оба молчат, и все в выигрыше. Потом он просит ее флиртануть с математиком за проходной балл, она просит его проследить за очередным заподозренным в измене парнем - снова все в плюсе. К слову, Паулина – единственная из семьи, кто знает о гомосексуальной ориентации Давида. Родители пока не готовы к таким новостям – проверено множеством двусмысленных, но осторожных разговоров.
В шестнадцать лет успешно сдав экзамены в средней школе, парень не пошел в университет на туризм и даже колледж не закончил вопреки ожиданиям отца. Ему с детства нравилось готовить, пробовать еду, вино, сладости и пытаться все это применить на практике вместе. Но кулинарные курсы оказались не по силам, и тогда Давид подался в несколько иную степь – в бармены. Новые вкусы, их смесь, дозировка – все это весьма увлекательно, не говоря уже о том, что демонстративно и ловко жонглируя стаканами и бутылками за стойкой в каком-нибудь клубе, можно познакомиться с множеством людей и быть в центре внимания.
В семнадцать лет, поставив родителей перед фактом, Давид отправляется в сердце Испании – Мадрид – искать свое счастье. Сменил за три года три же места работы. С коллективом срабатывался за день-два, и все его любили, но вот он меняет съемную квартиру, и добираться два часа на другой конец города уже неудобно. После крайне неудачного романа Мартинес решает кардинально сменить обстановку и покидает Мадрид по приглашению знакомого, точно так же, но на полгода раньше уехавшего от Пиренеи к Аппенинам. Сперва в Милане, потом в Венеции, затем в Вероне они на пару снимали квартиры и работали то тут, то там. Потом Родриго вляпался в неприятную историю с контрабандным алкоголем и вынужден был вернуться в Мадрид, а Давид остался. И все бы ничего, жил бы и жил себе спокойно, работал дальше (на тот момент уже в «Игуане»), но тут звонит Паулита и сообщает радостную весть: отец купил виллу в пригороде Венеции, и они всей семьей перебираются в Италию.
Вроде бы и славно, и хорошо, и он уже соскучился по семье, но по прошествии времени любящему самостоятельность Давиду стало легче находиться вдали от них. А тут Паула с завидной периодичностью заявляется на порог съемной квартиры с чемоданом в обнимку и с крокодильими слезами на глазах; подавляя икоту, рассказывает, что в очередной раз поссорилась с молодым человеком и «больше не может выносить всего этого!», намекая на давление со стороны родителей – образцово-показательной семейной пары, вместе пережившей многое за три десятка лет.

Пробный пост

Жужжание машинки, кусачая колючая боль в плече – уже привычная. Мастер, напряженно согнувшись, обливается потом, лоб затянут красной банданой, черная латексная перчатка, перетянутая резинкой и напульсником, прилипла к руке. Ядовито-яркий свет лампы, запах краски и спирта. Давид откинулся в кресле, не шевеля правой рукой – там на розовой после часа работы коже появляются новые черные завитки, вырисовываются хитросплетения ажурных узоров вверх по трафаретной полосе, постепенно заполняя плечо рисунком и болью.
В каждом городе от Картахена до Вероны он заглядывал в тату-салоны, чтобы дополнить свои "рукава" от локтей выше, и каждый мастер привносил в узоры что-то свое, новое, оригинальное, как и каждый человек, с которым Давиду посчастливилось встретиться на пути. Кто-то больше, кто-то меньше - по случаю, но всегда. Это правило и обещание Мартинеса самому себе - меняться, узнавать и впитывать новое.
Он вышел из салона ранним вечером с повязкой на плече. Свободная черная майка без рукавов, камуфляжные капри с множеством накладных карманов, объемный рюкзак, который теперь предстояло тащить на одном только левом плече. Не тяжело, но неудобно. Давид отвинтил крышку пластиковой бутылки и, хлебнув минералки, огляделся по сторонам. Помнит или не помнит на глаз карту? Вперед через три улицы должна быть автобусная остановка. Парень неторопливо побрел вдоль дороги, разглядывая все вокруг: людей, здания, аутентичные диковинки, свойственные одной только Вероне - антикварные дверные звонки и молоточки, вазоны у дверей, глиняную плитку. Красота... Пахнет весной.
Налево был небольшой сквер или что-то вроде, солнце светило ярко-красным из-за крыш, Мартинес глянул на наручные часы и, решив, что есть еще время поймать автобус, свернул на тропинку между аккуратных свежих газончиков. Совсем не похоже на Венецию - там нет таких скверов. И больше напоминает Мадрид, где зелень повсюду, и можно лежать прямо на траве, потягивая апельсиновый фреш из бумажного стакана... Воспоминания - исключительно приятные - текли в голову свободным и чистым потоком, от новизны кругом и внутри, казалось, все оживает, цветет пышно и ярко. Душит нежными запахами мая. Давид хотел бы растянуться на траве, но кругом не видел подобного, и потому скромно присел на свободную скамейку в центре сквера напротив большой клумбы и фонтанчика, облепленного курлыкающими голубями. А вот это уже похоже на старушку Венецию, да. Дерево за день нагрелось на солнце, он оперся позади себя руками, разглядывая небо. Затем достал из бокового кармана рюкзака потрепанный экземпляр "Пражского кладбища" Эко в оригинале, раскрыл на закладке и попытался сходу прочитать и перевести абзац... Нда, тяжеловато, хотя по контексту можно предположить...
- Тут свободно?
- М? - Мартинес оторвал взгляд от маленького синего словаря, недоуменно взглянул на незнакомца и неловко уронил книжку, которую старательно до этого переводил, не замечая ничего вокруг.
- Извини, - молодой человек - черноволосый смуглый в длинной белой майке и кроссовках, - улыбнулся и поспешил поднять книгу с земли. Из рук в руки, случайное или неслучайное прикосновение руки к руке, теплый взгляд карих глаз выразительно впился во все еще недоуменно распахнутые серые. - Места больше нет, я хотел присесть.
- А, пожалуйста, - Давид кивнул, и добавил криво с акцентом, - так хорошо на улице. Тут всегда так много... много люди? Людно, - он все еще подбирал слова и иногда путался, когда устанет. Вот как сейчас - три часа в душном автобусе не шли на пользу, хотя он всю дорогу слушал музыку и что-то черкал в блокноте о своем.
- Да, почти всегда, - незнакомец забрался на лавочку, одну ногу подогнув поперек, а другую согнул в колене - стало видно, что под майкой у него все-таки имеются черные спортивные шорты. Вероятно, он только что закончил пробежку - приятно пахнуло потом и молодым горячим телом.
Давид мельком глянул на него и попытался вернуться к переводу, но через минуту осознал, что тупо перечитывает одну и ту же строчку.
- Ты местный? - не удержался, первый начал разговор, а тот словно бы только этого и ждал:
- Местный, - отозвался с очередной улыбкой, протянул руку: - Марко.
- Давид.
- Прогуляемся, Давид? Покажу тебе, что здесь что, если не торопишься.
Мартинес мельком глянул на часы... Да черт с ним - с автобусом, пешком дойдет при случае. Хотя что-то подсказывало, что "прогуливаться" они будут совсем в другую сторону.
- Классные татуировки.
- Спасибо.
- Ты откуда?
- Испания, но я год жить в Италия.
Давид шел по набережной, ощущая тяжесть рюкзака на плече, тепло незнакомого тела под боком и легкий ветерок, разметавший над Адидже запахи весны - душистые, цветочные, сладкие. Может, в Вероне все будет иначе?